Красивые, дерзкие, злые

И снова сопровождающий не ответил. Вместо этого снял со стены трубку телефона, набрал номер, почтительно проговорил:

– Андрей Федорович, мы на месте.

Передал трубку Алисе. Голос Теплицына на сей раз звучал весело:

– Алисонька, располагайся. Чувствуй себя как дома. В холодильнике – еда, если проголодалась. А я скоро приеду, тогда поговорим.

Перед тем как испариться, шофер распахнул шторы, и Алиса застыла у окна, потрясенная. Вся Москва была как на ладони. И Кремль, и недавно построенный храм Христа Спасителя, и дом на Котельнической набережной, и другие высотки и переулки центра.

Шофер оставил ключ на столе, записал на бумажке Алисин новый адрес и код домофона. Значит, она не пленница. Она в любой момент может уйти отсюда.

Уйти – и что делать? Возвращаться в Бараблино? Или остаться в Москве и ночевать на вокзале?

В холодильнике и в самом деле оказалась еда. Самая разнообразная, от икры до замороженной курицы. В шкафчиках на крохотной кухне помещался сервиз и запасы чая, кофе и сладостей.

Главное место в единственной комнате занимала кровать. В зеркальном шкафу-купе обнаружились два костюма, джинсы и несколько рубашек – все мужские. В ванной имелись зубная щетка, бритва и набор разнообразной мужской косметики. Никаких следов присутствия женщины.

«Все ясно, – подумалось Алисе. – У Теплицына, похоже, есть жена, дети. А это – квартира для тайных свиданий. Андрей хочет сделать меня своей содержанкой. И это, конечно, лучше, чем с позором вернуться под крыло к тете Вере и дяде Коле.

Красавчик явился через два часа. В руках – огромный букет роз.

– Здравствуй, лиса Алиска, – ласково проговорил он. – Здравствуй, наша юная звезда. Я соскучился.

И от его слов, и от его взгляда, и от улыбки веяло такой теплотой, что в них растопились и Алисин гнев («Со ВГИКом меня обманул!»), и упреки («Сам в общагу не приехал, шофера прислал!»). Теплицын бережно погладил ее по щеке.

– Значит, ты все решил за меня? Я стану сидеть здесь и покорно ждать, пока придет мой повелитель? А ты будешь появляться у меня, чтобы отдохнуть от семьи и дел? Чтоб я тебе тут стриптиз на халяву танцевала?

Андрей расхохотался. Она сбилась.

– Чего ты ржешь? – спросила грубо.

– Во-первых, ты очень дурнеешь, когда злишься. Во-вторых, ты неправильно все поняла. Совсем неправильно.