Сухих соцветий горький аромат

Ты самый благородный человек из всех, кого я встречала..

– Забудь, давай поговорим о чём-нибудь отвлечённом. Сегодня какой-то накалённый вечер у нас выдался, – сказал Сашка примирительным тоном, придвинулся ко мне ближе и обнял за плечи.

В это время Диоген, откуда-то достав смятый клочок бумаги, принялся гонять его по всей комнате, словно мяч по футбольному полю. Он так разыгрался, что шерсть встала дыбом, а глаза горели, как два прожектора. Его возня была до того забавной, что мы с Сашкой не выдержали и рассмеялись.

– Он не даст тебе скучать, – сказала я, вытирая слёзы, от смеха выступившие на глаза.

– Это точно! – веселился Сашка.

Видимо вообразив себя собакой, Диоген взял бумажный мяч в зубы и выскочил в коридор. Теперь мы не могли его видеть, зато прекрасно слышали топот быстрых маленьких лапок и скрежет когтей по дорогому ореховому ламинату.

– Он испортит тебе пол, – сказала я.

– Не испортит. А если и так, ничего страшного, главное, что и нам, и ему очень весело.

– Ты удивительный человек!

– Почему? – спросил Саша.

– Мне кажется, тебя практически невозможно вывести из равновесия. Как тебе удаётся всегда быть таким спокойным?

– Я просто не думаю об этом, – улыбнулся он.

– О том, что нужно сохранять спокойствие?

– О том, что можно спокойствие потерять.

Я посмотрела в окно. Оттуда на меня пристально глядели бездонные сиренево-чёрные глаза ночи. Мне показалось таким странным, что через несколько часов эти ничего не видящие глаза растворятся в голубом свечении рассвета и бесследно исчезнут навсегда вместе со стремительно ускользающими от нас секундами уходящего дня.

– Помнишь, как ты уговаривал меня покататься на колесе обозрения, а я не соглашалась ни в какую, потому что до ужаса боялась сидеть в этой прозрачной кабинке на чёрт знает какой высоте?

– Помню, конечно.

– Тогда лето было в самом разгаре. Был почти вечер и вдруг возникло непреодолимое желание приключений и странное чувство авантюризма.

– Ага, припоминаю. По-моему, мы тогда влезли на крышу какого-то дома и что-то оттуда выкрикивали.

– Да, точно, это было наваждение какое-то, – смеялась я.

– Больше мы никогда так с ума не сходили… А жаль.