Сухих соцветий горький аромат

Если бы он рос на улице, то знал бы, где прятаться от холода и где искать пищу, но этот котёнок просто жался к холодной, запорошенной снегом стене, звал на помощь и не хотел мириться с ожидавшей его неминуемой смертью. Скорее всего, он оказался неудачным подарком или просто лишним ртом. Но глупо рассуждать о жестокости в отношении животных, если некоторым представителям нашего вида ничего не стоит убить сотни, а иногда и тысячи сородичей.

Доставив котёнка в новый дом, первым делом мы решили его помыть.

Под тёплым душем, мы принялись отмывать питомца от уличной грязи. Он был слишком измучен, чтобы сопротивляться, поэтому просто сидел в ванной, жмурился и позволял нам делать с собой абсолютно всё. Когда котёнок поел и, завёрнутый в тёплый плед, мирно уснул, мы тоже решили немного расслабиться: поужинать и выпить по бокалу вина.

– Ну что, за нашего нового товарища, – сказал Сашка и поднял бокал.

– За пушистого друга, которого, к счастью, мы нашли вовремя.

– Как назовём? – спросил Саша.

– Хм, дай-ка подумать. Диоген? Как тебе?

– В честь древнегреческого философа, который всю жизнь провёл в бочке? Что ж, некое сходство я наблюдаю, – рассмеялся Сашка.

– Диоген жил вовсе не в бочке, а в пифосе – большом глиняном сосуде. Древние греки не делали бочек, – возразила я и сразу пожалела о сказанном. Я знала, как Саша любит задавать выскочкам, любящим щегольнуть своими поверхностными знаниями, дополнительные вопросы и выяснять глубину их знаний.

– Ого! Откуда ты всё это знаешь? – спросил он с саркастичным оттенком в голосе.

– Давным-давно рассказывал один любитель истории, – неуклюже попыталась реабилитироваться я. Мне стало неуютно, и в глубине души я надеялась, что Саша не будет задавать вопросов, касающихся моего прошлого и знаний в области истории. И он, чувствуя моё замешательство, не стал этого делать.

– Что ж, мне нравится. Диоген жил, можно сказать, на улице, нашего питомца ждала та же участь, поэтому кличка подходящая.

Кризис миновал, я бесшумно выдохнула и расслабилась.

– С тобой мне так тепло и комфортно, удивительное чувство, – помолчав, сказал Саша. – Я люблю тебя.

От этих слов по коже побежали мурашки, а от долгого, горячего взгляда вдруг начала кружиться голова. Чтобы взять себя в руки и не наделать глупостей, я решила перевести всё в шутку и с наивно-добродушной улыбкой спросила:

– И за что же ты меня так любишь? Во мне нет ничего особенного.