Изгнание в рай

Я с умилением взглянула в раскрасневшееся дочкино личико и уже готова была выкинуть из головы все тревоги, помчаться резво, будто сама девчонка, за ней. Но только слишком запыхалась Маришка после своей радостной речи. Дышит с присвистом, глаза подозрительно блестят. Не кончилось бы дело приступом!

Я почувствовала раскаяние. Уже поздний вечер, мы с раннего утра в дороге, кругом сквозняки, пыль – одна поездка по грунтовой дороге чего стоила! Маришке давно пора принять лекарство и отдыхать, а она вместо этого скачет по всему дому, собирает новые аллергены.

– Все, моя милая, – строго молвила я. – Никакого больше рисования. Пошли спать.

– Ну мам, чего ты такая нудная? – возмутилась дочь. – Я еще и половины не посмотрела!

Маришка изо всех сил старалась говорить уверенно, быстро, но я-то вижу: дыхание все сильнее сбивается. И голову чуть наклоняет – ей так всегда легче, когда кашель подступает.

– Маришка, быстро села! – приказала я. – Я бегу за лекарством!

Но принести не успела. Дочка раскашлялась – тяжело, с надрывом.

Ну я мать, ну ехидна! То морем любуюсь, то страхи себе придумываю. А реальную проблему – приступ астмы – прощелкала.

Я кинулась за ингалятором. Потом отнесла мою принцессу в спальню. Соорудила в постели трон из подушек, помогла дочери сесть. Маришка, несчастная, сразу сдувшаяся, вцепилась в мою руку, слабым голоском попросила:

– Мамочка, мне так душно. Можно окно открыть?

Я распахнула балконную дверь. В комнату ворвался теплый соленый воздух.

Дочь глубоко вдохнула.

– Надеюсь, мы не сломаем климат-контроль. Когда он работает, открывать ничего нельзя.

– Да плевать на него! – непедагогично отозвалась я.

– Мама, ты мне тысячу раз говорила, что слово «плевать» нехорошее, – слабым голоском укорила Маришка. И попросила: – Спой нашу песенку любимую.

И сама начала:

– Ах, попалась птичка, стой. Не уйдешь из сети…

– Не расстанемся с тобой ни за что на свете, – подхватила я.

Шум прибоя и крики чаек звучали словно аккомпанемент.

Однако приступ у Маришки прошел на удивление быстро.

Смогла улечься горизонтально, дышала спокойно – будто после кислородной маски. Улыбнулась мне, закрыла глаза.