Эксклюзивный грех

Его, Диму, что ли, с такой надеждой ждет?

Подошел, положил ей руку на плечо. «Ой!» – она дернулась, испуганно обернулась. Узнала, воскликнула удивленно-радостно: «Дима, это вы!» – и рванулась обнять его, прислониться к его плечу – да спохватилась, остановила саму себя на полудвижении…

Косметика чуть смазана. Глаза припухшие. Смотрит на Диму снизу вверх: во взгляде горечь и надежда.

– Как мама?

– Меня к ней не пускают. Была операция. А сейчас она в реанимации. В отделение могут перевести только завтра.

– Что врачи говорят?

– Что состояние тяжелое. Она без сознания.

– И это все, что они говорят?

– Сказали: у нее множественные переломы ребер. Кажется, еще и таза. Внутренние кровоизлияния. Сотрясение мозга.

На глазах Нади выступили слезы.

– Кто дежурный врач? – продолжил наседать Дима.

– Я… я не знаю… Женщина какая-то, – растерянно пробормотала Надя.

«Ох, овца ты, овца!..» – чуть не выругал ее Дмитрий вслух. Но вместо этого проговорил:

– Ладно, жди здесь.

Потом он долго искал дежурную врачиху. Она, оказывается, в ординаторской пила чай с тортиком. На столе стояла початая бутылка коньяку.

– Что вы хотите? – не слишком ласково она встала к нему навстречу. Тут же в кармашек ее халата перекочевала из Диминой руки стодолларовая купюра. Врачиха скосила глаза на перелет банкноты. Ничего не сказала, но стала явно любезней.

Потом был долгий рассказ о состоянии больной Митрофановой, уснащенный множеством медицинских терминов.

В конце беседы он прямо спросил:

– Она выживет?

Врачиха проговорила стандартное:

– Мы делаем все возможное.

– И все-таки?

– А кто вы ей? – полюбопытствовала в свою очередь женщина.

– Зять, – соврал Дима. – Будущий зять.

– А дочка-то ее здесь?

– Да.

– Знаете что, будущий зять: забирайте-ка вы свою… свою невесту и поезжайте домой. Ни врачам, ни самой больной вы сейчас ничем помочь не можете.

– Так есть надежда?

– Все в руках божьих. А надежда – она всегда есть.

В коридор к Наде Димочка вышел с непрошеной мыслью: «Кажется, мне предстоят еще одни похороны». Вслух, конечно, сказал девушке совсем иное:

– Поедем-ка отсюда. Врачи говорят: все будет хорошо.

– Правда? – просияла Надя.

* * *

Дима.

Та же ночь.