Духовное господство (Рим в XIX веке)

Итальянские газеты наперерыв предсказывают новому роману громадный успех, и это в значительной степени не лишено вероятия, так-как среди голосов газетных репортеров, недавно раздался об этом голос и такого тонкого ценителя литературных произведений, как знаменитый Манцони, патриарх романа в Италии, известный и у нас по переводу его классических «Обрученных» (I promessi sposi). Роман Гарибальди уже переводится на все европейские языки. Луи Ульбах обещает его помещение в своем «Колоколе», а английский издатель Чемберс, кажется, успел уже его выпустить в свет в Лондоне.

2

В итальянском тексте, вышедшем после напечатания начала нашего перевода, находится следующее предисловие Гарибальди:

Во-первых: напомнить Италии обо всех тех храбрых, которые на поле битвы пожертвовали за нее жизнью, так-как если многие и, быть может, славнейшие из них и известны, то еще большее число их осталось в совершенной неизвестности. Это вменил я себе в священную обязанность.

Во-вторых: побеседовать с итальянским юношеством о совершенных нами делах и о священной обязанности довершить остальное.

В-третьих, наконец: чтобы добыть себе этим трудом кое-какие средства к жизни.

Вот побудительные причины, заставившие меня сделаться литератором, в то время досуга, которое предоставили мне обстоятельства, и в продолжение которого я предпочел лучше временно отстраниться от деятельности, чем мешать делу – неуместною горячностью.

Я буду говорить в моем сочинении почти исключительно об умерших; о живых же, возможно меньше, придерживаясь пословицы, что: судить о людях вполне, можно только после их смерти.

Утомленный действительностью жизни, я признал за лучшее избрать форму исторического романа. Я полагаю, что буду верным истолкователем всего относящегося до истории, по крайней-мере на сколько это окажется возможным; известно, как трудно передавать с точностию особенно описания военных событий.

Что же касается до романической стороны моего сочинения, то, если бы она не была в связи с историей, в которой считаю я себя за опытного судью, а равно, если бы я не считал заслугою разоблачение пороков и низостей патеров, то не решился бы утомлять публику моим романом в тот век, в котором пишут романы Манцони, Гверацци и Виктор.

    Джузеппе Гарибальди.

3

Римская Клелия времен Порценны.