Иней

Но её живот испещрён старыми шрамами, как будто из её чрева выкромсали матку. Я понимаю, что она бесплодна. У неё незнакомое лицо, я всматриваюсь в него так тщательно, что мои глаза невольно щурятся – родинка над губой как у меня. Кончики её густых бровей над переносицей высоко подняты – ей страшно, она должна принять какое-то решение. Её глаза смотрят вниз и вправо из-под полуопущенных век – это смирение, это принятие неизбежной трагедии. На что она смотрит? Что она сейчас потеряет? Внизу, справа от неё, возвышаются клетки из досок, они похожи на строительные леса.

Я открываю глаза. Даже не заметила, что свет на прикроватной тумбочке уже включен. Я снова сижу на полу. Передо мной новый холст, на котором проступают серьёзные карие глаза этой женщины, часть её волос уже прорисована, и нужно будет добавить им нежно-розового блеска от заходящего солнца. Мне нравится форма её глаз, они такие грустные, и такие… цепляющие, хотя она и не смотрит на зрителя. Так что же там, вдоль её тела, упирается шершавыми краями в мягкую грудь и покатые бока? Я снова зажмуриваюсь: да, это доски, серые и бесцветные от постоянных дождей, они прибиты друг к другу, и образуют строгие геометрические фигуры между собой: квадраты, прямоугольники, треугольники. У этого сооружения несколько уровней, основанием оно утопает в коричнево-зелёной жиже у ног женщины, а на вершине я вижу… кресло? Мы видели такое с Никитой в магазине Икеа, и очень хотим купить его в первую очередь, если у нас будет своя квартира. Оно недорогое, простое, глубокого коричневого цвета. Никита мечтает, как будет сидеть в нём по вечерам с книгой – ведь когда-нибудь у него появится время для того, чтобы читать перед сном что-то помимо литературы о строительстве. Он мечтает, как будет засыпать в нём, пока я убаюкиваю нашего малыша; а потом я приду к нему, нежно разбужу, чтобы мы легли спать в обнимку в нашу кровать. Да, я вижу и рулон детских обоев несколькими уровнями ниже: на них жёлтые утки с красными клювами и коричневые плюшевые медведи с синими мячиками. Рулон приставлен к одной из досок, и часть обоев размотана и повисает в воздухе. А вот какая-то белая тряпочка, скомканная и смятая ветром, держится на одном гвозде, вбитом в доску: по-моему, это фата – полупрозрачная, с кружевами, её кромка почти дотягивается до кожи женщины. Я вижу привязанный к бежевой веревочке шильдик Kia, который вверх ногами висит на металлическом крючке – такую машину мы хотели бы взять, когда сможем позволить себе кредит.