Иней

Она поднимает его со стола большим и безымянным пальцами, касается корпуса самыми кончиками, как будто только что накрасила ногти, и боится смазать лак. Говорит короткие «да» и «да», и возвращает телефон на стол.

– Сейчас поднимется, – она ухмыляется.

Зачем она всё это делает? Ему нужно припарковаться, подняться сюда, подождать, пока она оденется. Наверное, он должен будет помочь ей накинуть пальто. Зачем всё это нужно? Из раза в раз показывать своё превосходство над теми, кто ниже её по материальному статусу.

Разве она не унижает себя тем, что унижает своего мужчину? Ведь он как никак её мужчина? Пусть и на время. Но она целует его, раздвигает перед ним ноги, впускает его в себя. В её жизни есть минуты, когда она принадлежит ему. Как можно вести себя с ним по-свински?

Лёша заходит.

– Я тебе что говорила? – она даже не поворачивает к нему голову, смотрит на меня, будто говорит это мне. И молчит. Я перевожу взгляд на Лёшу – он стоит в дверях и не смеет перешагнуть порог.

 – Что я тебе говорила, спрашиваю?

Тишина в ответ.

– Вот идиот, – она говорит это спокойно, с улыбкой, как будто называет его «солнышком». – Сту-чать-ся.

Дверь закрывается. Раздаётся стук.

– Да-да, можно.

Он заходит.

– Отлично. Заждалась тебя.

Ирина встаёт, обнимает его за шею, немного сгибает коленки и целует его в щёку.

– Помоги мне одеться, – шепчет она ему на ухо очень ласково. Кажется, это называется «кнутом и пряником»?

Она поворачивается ко мне лицом и улыбается, пока Лёша помогает ей накинуть пальто.

Встаёт рядом с ней. Его глаза опущены в пол.

– Ну, пошевеливайтесь. Или вы тут остаётесь? – она поворачивает голову к Никите. Я встаю, и встречаюсь с Лёшей взглядом. Мы молча смотрим друг на друга несколько секунд. Я не могу оторваться от его глаз, я будто хочу что-то сказать ему. Как я сочувствую ему, например. И что он заслуживает лучшего. Я даже размыкаю губы, потому что эти слова готовы слететь с языка: «Ты – замечательный.

Не слушай её». Но я, конечно, не могу этого сказать. И мы продолжаем молчать. Он отводит глаза, и мне становится немного грустно.

Мы едем домой, и Никита молчит. Я чувствую, что он напряжён, и хочет как-то извиниться передо мной в очередной раз. Он не говорит прямо: извини, я должен был защитить тебя перед ней. Он пытается оправдать её поведение тем, что у неё такой характер.