В водовороте

– Затем, что я очень желаю это знать! – воскликнул барон.

– Много будете знать, скоро состареетесь, – проговорила княгиня.

– Что же из того! Лучше состареться, чем жить в неизвестности!.. Нет, шутки в сторону!.. Скажите, что я должен сделать, чтоб вы были со мной вполне откровенны?

– Прежде всего вы должны доказать мне преданностью, вниманием ко мне, участием, что заслуживаете моего доверия!

– Все это очень легко сделать, а далее, потом?

– А далее… – начала княгиня, но и приостановилась, потому что в зале в это время раздалось: «К-ха!».

– Ах, это мой доктор!.. Ну, вы теперь потрудитесь уйти, – сказала она встревоженным голосом барону.

Тот с удивлением взглянул на нее.

– Да идите же скорее! – повторила ему настойчиво княгиня.

Барон, делать нечего, сошел с балкона и сел было на ближайшую скамеечку.

– Нет, вы дальше!.. Дальше, туда уйдите! – кричала ему княгиня.

Барон пошел дальше.

– Говорят, больная на террасе в саду, значит, здорова, к-ха! – произнес Елпидифор Мартыныч, появляясь из-за стеклянных дверей.

– Получше сегодня! – отвечала ему княгиня.

– И гораздо получше, по лицу это видно! – сказал Елпидифор Мартыныч и сел против княгини. Физиономия его имела такое выражение, которым он ясно говорил, что многое и многое может передать княгине.

– Ну, что же вы узнали о том, о чем я вас просила? – начала та прямо.

– Узнал-с. К-ха! – отвечал Елпидифор Мартыныч.

– Что же?

– А то, что… к-х-ха! – отвечал Елпидифор Мартыныч (во всех важных случаях жизни он как-то более обыкновенного кашлял). – К-ха! Положение, в котором вы подозревали барышню сию, действительно и достоверно оправдывается, к-х-ха!

– Прекрасно, бесподобно; отлично себя устроила! – воскликнула княгиня, побледнев даже в лице.

– Да-с, так уж устроила!.. Мать крайне огорчена, крайне!.. Жаловаться было первоначально хотела на князя, но я уж отговорил. «Помилуйте, говорю, какая же польза вам будет?»

– За что же она хотела жаловаться на него? – перебила его княгиня.

– За то, что дочь погубил, говорит.

– А меня они, как думают, погубили или нет? – спросила княгиня.

Елпидифор Мартыныч молчал.