Черно-белый танец

Мать мазала ей бутерброды черной икрой, говорила: «При умственных нагрузках очень важна ударная доза протеина!» Егор Ильич, растеряв начальственный лоск, хлопал над Настенькой крыльями, щупал ей лобик, гладил по головке… А бабка самолично распихивала по специальным карманчикам в Настиной юбке сочинения-«шпоры».

На Сеню никто внимания не обращал. Только Егор Ильич пожал ему руку и напутствовал:

– Ну, Арсений, не подведи.

Сеня очень надеялся, что не подведет.

Он тоже ушел к себе. Хорошо бы поскорее уснуть! Да, снотворное бы и ему не помешало… Заснуть не получалось.

Но расслабиться не получалось. Тело вроде отдыхает, а мозг – работает. Вдруг ясно, как наяву, всплывает лицо его родного деда. Дед смотрит на Сеню – задумчиво, испытующе… И тот выныривает из полузабытья и шепчет, будто дед сидит рядом: «Не дрейфь! Я поступлю» И дед ласково кивает, растворяется в полумраке… Но едва Сеня снова начал засыпать, как на него навалился по-настоящему страшный сон: огромная, жирная, ехидная запятая.

Этот кошмар преследовал Сеню весь год. С тех пор, как Вилена, их репетитор по русскому, сказала: «Запомните: одна неверная запятая – минус один балл. Две запятые – минус два балла. И никакие апелляции не помогут».

А Настя после того урока сообщила:

– Знаешь, что я слышала? Они эти запятые специально расставляют – там, где не нужно.

– Кто расставляет? Зачем? – не понял Сеня.

– Приемная комиссия ставит лишние запятые, – терпеливо объяснила Настя. – Ну, когда много хороших сочинений, а квоты уже выбраны.

С того дня к Сене и прицепился этот кошмар. Запятая являлась ему то в виде крошечной закорючки, то в виде огромного, извивающегося питона. Обвивала вокруг шеи, душила, высасывала силы и кровь…

И чем ближе к экзаменам, тем чаще кошмар повторялся. А сегодня, накануне сочинения, он просто его изводил.

«Нет уж, лучше совсем не спать», – решил Сеня.

Выбрался из кровати. Подошел к окну, откинул штору. Четыре утра. Утра, когда он пишет сочинение в МГУ.

Ни дворников, ни трамваев. Наливается полоска рассвета. Сеня понаблюдал, как на соседнем подоконнике просыпается воробей. Вот птица вынула голову из-под крыла… встряхнулась, осмотрелась наглыми глазками… громко чирикнула…

«Тебе сегодня сочинения не писать», – позавидовал Сеня беззаботному воробью.