Асмодей нашего времени

– Вы знаете продолжалъ Софьинъ, что я потерялъ; вы знаете, какъ страшна и глубока рана, нанесенная мн? той рукой, противъ которой не устоитъ ничья другая рука. Являлись ко мн? ут?шители: но пошлы, изъ рукъ вонъ какъ пошлы были ихъ ут?шенiя!.. Я сказалъ имъ: кого Богъ огорчилъ, того люди не ут?шатъ, – и люди замолчали, я поблагодарилъ я ихъ за то въ сердц? своемъ. Вотъ тутъ, друзья мои, въ этой книг? нашелъ я себ? животворящую мысль, укр?пившую меня въ в?р?, поддержавшую во мн? надежду и чуть-чуть теплившуюся искру любви.

– Все такъ, Владимiръ Петровичъ, сказалъ Племянничковъ, все это такъ, но время все залечитъ.

– Голубчикъ! Вылечиваютъ и т?хъ, у кого оторвана рука или нога: но челов?къ все таки остается калекою. Залечитъ время и мою рану, но скажете ли вы, что ц?ла моя душа также, какъ ц?ла теперь ваша?

– Эхъ, дяденька! сказалъ Племянничковъ съ обычной ему беззаботностью, – перем?нимте, пожалуста, разговоръ! Ей-богу, такая тоска.

– Пожалуй.

И Софьинъ началъ ходить медленными шагами по комнат?.

– Чтожь, Николай, ты не ут?шаешь меня? сказалъ онъ потомъ Б?ликову тономъ какой-то горькой насм?шки, остановившись передъ нимъ.

– Не нужно, отв?чалъ Б?ликовъ грубо, и на глазахъ его навернули слезы.

Софьинъ упалъ лицомъ въ подушку и глухо зарыдалъ.

Есть несчастiя, сила которыхъ уменьшается уже т?мъ, что челов?ку остается возможность бороться съ ними; есть другiя несчастiя, которыя всей тяжестью налегая на челов?ка, однимъ разомъ убиваютъ въ немъ всю энергiю духа и оставляютъ одно и единственное успокоенiе въ покорной преданности вол? Провид?нiя.

Глава вторая

Владимiръ Петровичъ Софьинъ былъ одинъ изъ т?хъ немногихъ, которые, бывъ отм?чены перстомъ судьбы, рано обрекаются на борьбу съ жизнiю и вс?ми прихотливыми явленiями ея. Равно прiимчивый какъ для горя, такъ и для радостей, онъ безъ всякаго расчета расходовалъ запасъ силъ душевныхъ, щедро вложенныхъ въ него благод?тельной природой.

Не включая себя насильно въ число аристократовъ, Софьинъ трудами и прочнымъ, невольно уважаемымъ отъ св?та, образованiемъ достигъ того, что радушно былъ принятъ т?ми, которые давали законы другимъ маленькимъ общественнымъ кружкамъ, сами не принимая ни отъ кого. Но блескъ, издали сл?пившiй очи, скоро показалъ Софьину мишурность свою, и недовольный св?томъ и его обычаями, онъ р?шился укрыться въ самаго себя отъ шумныхъ и пустыхъ его развлеченiй.