Торжество смерти

– Он умер?

Другой человек, худой и бледный, с широким шерстяным шарфом на шее, сильно перегнулся вперед и, вынимая трубку изо рта, громко спросил:

– Что там осталось от него?

Рот его был перекошен и оттянут в одну сторону, точно от ожога, и его передергивало, как будто он постоянно глотал вновь накоплявшуюся горькую слюну. Он говорил глухим, беззвучным голосом.

– Что там осталось от него?

Внизу на улице стоял, наклонившись у основания стены, какой-то разносчик. Публика затихла и неподвижно ожидала ответа.

– Кровь, – ответил разносчик, продолжая стоять нагнувшись и роясь в пятне концом палки.

– А еще что? – спросил человек с трубкой. Разносчик выпрямился и поднял на кончике палки что-то, чего сверху нельзя было разглядеть.

– Волосы.

– Какого цвета?

– Светлого.

В запертом между двумя высокими стенами пространстве голоса звучали как-то странно.

– Джиорджио, пойдем! – попросила Ипполита взволнованным голосом, немного побледнев и оттягивая спутника, привлеченного отвратительной сценой и наклонившегося над парапетом вблизи группы людей.

Они молча отошли от трагического места. Болезненная мысль об этой смерти не покидала их и отражалась на их лицах.

Он сказал:

– Блаженны мертвые, потому что у них больше нет сомнений.

– Это правда, – ответила она.

Их слова звучали устало из-за тяжелого нравственного состояния. Она добавила, опустив голову, со смешанным чувством горечи и сожаления:

– Бедная любовь!

– Какая любовь? – рассеянно спросил Джиорджио.

– Наша.

– Ты, значит, чувствуешь, что ей приходит конец?

– Не с моей стороны.

– Так, может быть, с моей?

Плохо сдерживаемое раздражение делало его голос резким. Он повторил, глядя на нее:

– С моей стороны? Отвечай.

– Ты не отвечаешь? Ах, ты хорошо знаешь, что сказала бы неправду.

Она молчала и еще ниже опустила голову. Несколько минут оба с невыразимой тревогой старались читать в своей душе; затем он продолжал:

– Так начинается агония… Ты еще не замечаешь этого; я же со времени твоего возвращения постоянно наблюдаю за тобой и каждый день открываю в тебе новый признак…

– Какой признак?

– Дурной, Ипполита… Это ужасно – любить и постоянно сознавать это!

Женщина почти резко тряхнула головой и нахмурилась.