Биография smerti

Шли по жаре, упарились, устали, повалились отдохнуть… И только слегка отдышавшись, увидели буквально в метре едва присыпанное песком недвижимое женское тело.

Юлечка была раздета, сарафанчик, белье и босоножки аккуратно сложены рядом, в распахнутых глазах застыл ужас, и кругом кровь… На ее теле насчитали семь ножевых ударов – два из них оказались смертельными. А на вскрытии выяснилось: она ждала ребенка, беременность десять недель.

Город гудел. Туристы-дикари дружно покидали свои палатки. Заговорили о маньяке.

Молодые девчонки насмерть ссорились с матерями – те пытались запереть любимых чад по домам.

На похороны Юлии пришло больше тысячи человек. Одноклассницы выдавливали слезинки, мальчишки – поддерживали их под локоток. Юлькин менеджер в своей надгробной речи сказал, что он в модельном бизнесе уже двадцать лет, еще в советские времена работал на Зайцева, но никогда прежде не имел дело с девушкой такой красоты и такого таланта. Юлечкин официальный на тот момент поклонник (очередная пустышка с огромной печаткой и на «Мерседесе») имел бледный вид: менты пытались повесить убийство на него.

Однако, шептались в толпе, не доказали. Да и Юлин ребеночек оказался от другого… От кого – так и не выяснили.

Беркута тоже таскали на допрос. Он тогда уже был у властей на заметке: блистательный ученик, золотой медалист, профессионально карате занимается, сколько раз на краевом чемпионате побеждал, а в Москву, поступать в институт, не поехал. Остался в Сочи, откупился от армии и, восемнадцатилетний сопляк, зарегистрировал на свое имя фирму – охранное агентство, в котором, к удивлению многих, сразу же появились клиенты, причем весьма серьезные.

Подозрительно: мальчишка, такому, в лучшем случае, в «шестерках» ходить, а он ведет, и вполне успешно, дела с конкретными братанами… К тому же все знали, что Беркут при Юлии – самый верный рыцарь. Альбомов с ее фотографиями уже штук пять насобирал, его среди ночи разбуди, скажет, для какого журнала в ближайшие дни у девушки съемка.

Но прижать не смогли и Беркута – во-первых, алиби у него оказалось железное. И на допросе он разрыдался, как мальчишка, хоть и двухметровый шкаф, костяшки на пальцах, будто камень:

– Я за Юльку сам бы умер! На куски бы себя дал изрубить! А вы говорите: убил…

Следователь поверил. Такое, решил, не сыграешь.

А на свежей могиле, едва толпа провожающих разошлась, Миша Беркут поклялся:

– Юлечка, милая, прости, что не уберег. Но ты верь: я за тебя отомщу.