Преступление отца Амаро

Амаро улыбался. Ему было трудно говорить. Вино аббата разгорячило его, а присутствие Амелии разжигало в нем страстное желание обладать ею.

– Вот это место, – сказала Амелия, останавливаясь. – Лезьте вперед.

– Ладно.

Он подобрал рясу, пролез в отверстие и соскочил вниз на лужайку, но поскользнулся в сырой траве и упал. Амелия захлопала в ладоши, весело смеясь.

– А теперь прощайте, падре, я пойду к доне Марии. Вам не выбраться оттуда. Калитка заперта, а через изгородь вам не пролезть обратно – слишком высоко.

– Ах, вы насмешница!

Она не переставала хохотать, поддразнивая его. Священник был очень возбужден.

– Прыгайте ко мне, – сказал он хриплым голосом.

Она сделала вид, будто ей страшно.

– Прыгайте скорее.

– Ладно, – крикнула она вдруг, соскочила сверху и упала ему на грудь, вскрикнув слегка. Амаро пошатнулся, но удержал ее, крепко прижал к своей груди и быстро поцеловал в шею.

Амелия высвободилась из его объятий, задыхаясь и густо покраснев, но не убежала, а стала поправлять на себе дрожащими руками волосы и платье.

– Амелия, дорогая!.. – сказал Амаро.

Тогда она приподняла юбку и побежала вдоль изгороди. Амаро пошел за ней следом, стараясь догнать. Но когда он добрался до калитки, Амелия разговаривала с работником, принесшим ключ.

– Антонио, – сказала она, – проводите падре к воротам. Прощайте, падре.

И она убежала по мокрой траве в оливковую рощу к доне Марии. Та сидела на большом камне, наблюдая за работой поденщиц, сбивавших с деревьев оливки.

– Что с тобою, голубушка? Откуда ты прибежала? Ты, кажется, с ума спятила?

– Я просто запыхалась, – ответила она, вся раскрасневшись, и села рядом со старухой. Грудь её тяжело вздымалась, губы были полуоткрыты, глаза устремлены в одну точку. В голове вертелась одна неотвязная, радостная мысль:

– Он любит меня, он любить меня…

VIII

Отец Амаро вернулся домой в ужасном состоянии.

– Что мне делать теперь? – спрашивал он себя, и сердце его сжималось от волнения.

Надо было прежде всего уехать от сеньоры Жоаннеры на другую квартиру. Нельзя было оставаться жить под одною крышею с девушкой, после того, что случилось.

Он видел, правда, что Амелия не рассердилась на него. Может быть, она сдержала свой гнев из уважения к его сану или из внимания к нему, как к другу каноника. Но она могла, рассказать все матери или Жоану Эдуардо. Какой ужас! Это пахло большим скандалом, может быть даже переводом в деревенский приход.