Преступление отца Амаро

– Уходите от меня подальше. Вы – безобразник, – закричала старая ханжа в бешенстве.

– Но что же делает Святая? – спросил отец Амаро, желая восстановить мир и тишину.

– Все, что хотите, падре, – ответила дона Жоакина Гансозо. – Она знает молитвы против всех бед и призывает, милость Божию на того, кто обращается к ней за помощью. А когда она причащается, то приподнимается на постели и сидит, почти не прислонявшись к подушкам, и так закатывает глаза к небу, что даже страшно становится.

– Мой приветь почтенному собранию, – раздался в этовремя голос у двери; и в комнату вошел необычайно высокий, бледный господин с изможденным, больным лицом и почти беззубым ртом.

– Ну, как вы себя чувствуете сегодня? – спросили у него все.

– Плохо, – ответил он с грустью. – Все грудь болит и кашель…

– Вам бы на Мадеру надо поехать. Это единственное средство, – решила дона Жоакина Гансозо авторитетным тоном.

Он засмеялся.

– На Мадеру. Это недурно. Какая блестящая мысль! Бедный чиновник, получающий триста шестьдесят[2 - 360 рейс около 70 коп.] рейс в день при жене и четырех детях, должен поехать на Мадеру.

– А как поживает Жоаннита?

– Ничего, спасибо, она здорова. – И, повернувшись к сеньоре Жоаннере, он хлопнул ее по колену.

– А как поживает наша мать-настоятельница?

Все засмеялись. Дона Жоакина Гансозо шепнула Амаро, – что этот молодой человек Артур Косеро – большой шутник и прелестно поет.

Руса подала чай.

– Пожалуйте, пожалуйте к столу, господа, – попросила сеньора Жоаннера, разливая чай.

Старухи сели пить чай, сливая его на блюдечки и потягивая маленькими глоточками. К чаю подали бутерброды. Все аккуратно разложили за коленях платки, чтобы не закапать платье.

– Не угодно ли вам печенья, падре? – предложила Амелия, подавая Амаро тарелочку со сластями. – Оно очень свежее.

– Спасибо.

– Возьмите вот эту штучку.

– Ах, если с небесным, то надо взять, – сказал Амаро, весело смеясь, взял печенье кончиками пальцев и взглянул на нее.

Сеньор Артур обыкновенно услаждал общество пением после чая. Как только Руса унесла поднос, Амелия села за рояль и быстро пробежала пальцами по желтым клавишам.

– Спойте что-нибудь чувствительное, – попросила дона Жоакина Гансозо.

– Да, да, это лучше всего, – присоединились к ней остальные.