Преступление отца Амаро

Двор для рекреаций с жалкими деревьями и высокими, скучными стенами казался им слишком тесным; они задыхались в узких коридорах и в зале Святого Игнатия, где они учили вечером уроки. Все скучали по дому и завидовали свободным людям, как-бы бедны и несчастны те ни были. Амаро не оставил дома никого и ничего близкого. Дядя был грубый человек, тетка сидела целый день недовольная и напудренная. Но невольно и он стал скучать по воскресным прогулкам и по ярко освещенным улицам.

Однако его пассивная натура покорилась понемногу, и он втянулся в семинарский распорядок, как послушная овца.

Он старательно готовил уроки, аккуратно исполнял все духовные обязанности и достиг хороших отметок.

Ему было совершенно непонятно, как может нравиться семинарская жизнь. Некоторые из это товарищей блаженствовали, шепча с опущенною головою тексты из Священного Писания, и бледнели в экстазе, молясь в часовне. Он не понимал также тщеславных товарищей, которые жаждали получить аристократический приход или мечтали о профессиях вне церкви.

Амаро не мечтал ни о какой карьере.

– Я, право, не знаю, – отвечал он на вопросы о его будущем.

Разговоры некоторых товарищей, считавших семинарию тюрьмою, сильно волновали его иногда. Эти мальчики рвались на волю и порывались даже бежать, строя планы бегства и измеряя высоту окон. Их привлекали трактиры, бильярд, женщины. Эти разговоры волновали Амаро и действовали на его воображение. Он ворочался по ночам на жесткой постели, и его сны и мечты были проникнуты горячим желанием женщины.

Ему казалось иногда, что во мраке кельи сверкают глаза Искусителя. Он кропил свою постель святою водою, но не решался признаться в этих искушениях на исповеди.

И вокруг себя он чувствовал подобные же случаи возмущения природы. Усиленные занятия, посты и покаяния могли обуздать тело и привить ему машинальные привычки, но под спокойною внешностью тихо волновались страсти, как змей в гнезде. Больше всех страдали от воздержания сангвиники; когда они оставались одни, темперамент прорывался наружу: они боролись, делали гимнастику, устраивали беспорядок.

У слабых и болезненных учеников семинарская атмосфера вызывала беспредельную печаль и молчаливость. У них развивались мелкие пороки: страсть к картам, к чтению романов, к курению. Это были прелести греха.

При всем этом Амаро был набожен, горячо молился, безгранично верил в некоторых святых, очень боялся Бога. Но он ненавидел затворнический режим семинарии.