Сказки для долгой ночи

– Я, я ворот отпустила! Я тебя погубила! – призналась Марья.

– Тогда вот моё первое желание: отдай мне то, чего у тебя в избытке.

Воротилась Марья домой, думала-гадала три дня и три ночи, потом пришла к колодцу и говорит:

– В избытке у меня отцовой любви, забирай себе свою часть!

– Хорошо, сестрица, – отвечает Дарья из колодца. – Вот моё второе желание: отдай мне то, чего у тебя в достатке.

Воротилась Марья домой, думала-гадала три дня и три ночи, потом пришла к колодцу и говорит:

– В достатке у меня красы и здоровья, забирай себе свою часть.

– Хорошо, сестрица, – отвечает Дарья из колодца. – Вот моё третье желание: отдай мне то, чего у тебя совсем нет.

Воротилась Марья домой, думала-гадала три дня и три ночи, потом пришла к колодцу и говорит:

– Нет у меня ни жалости, ни раскаяния, что тебя погубила!

В тот же миг, как затихло эхо Марьиного голоса на дне колодца, поднялся в лесу ветер небывалый. Заскрипели дерева, закачались. Одна из сосен наклонилась, нырнула верхушкой в колодец и вытащила Дарью, живую и невредимую.

– За то, что погубила меня, прощаю тебя, сестрица, – молвила Дарья. – Да Иванова любовь, как обещано, вся твоя!

Завыл тут ветер пуще прежнего, затрещал стволами, зашумел ветвями, поднял Марью и понёс к Ивану. Закрутил, завертел ветер мужа с женою, разорвал на мелкие кусочки, понёс по миру. Там, где падали они наземь, вырастал цветок с синими листами и жёлтыми цветками. О тех цветах сложили люди немало легенд и песен, а уж которая из них правда-истина, одному только Богу известно.

Чёрный кузнец

– Ой, баю, баю, баю,

Баю детоньку мою…

За оконцем – темь, осенний морок.

Шорох прялки да матушкин голос, густой и мягкий, точно заячья шкурка, укрывают Никитку, окутывают с ног до головы, согревают, убаюкивают.

– Не ходи по-за дворы,

Не топчи чужой травы…

Никитка открывает глаза – сон ушёл водой в землю. Лучина почти дотлела, и тусклый, неровный свет вот-вот сдастся наступающим из углов теням.

– Мама, – шепчет Никитка, – а пошто нельзя на старую кузню ходить?

Матушка вздыхает, а из дальнего угла слышится возня и насмешливая ругань старшего брата:

– Вот же глупый пенёк. Там Чёрный кузнец тебя схватит и утащит в печь!

– Иван, а ну! – строго шепчет мать в темноту и, вновь повернувшись к Никитке, устало улыбается: – Уж сколько раз тебе говорено, касатик…

– Ну, ещё расскажи, мамушка, – одними губами, чтоб не прослыхал брат, просит Никитка.