Поэзия кошмаров и ужаса

То рассказ графа Уголино о том, как его заперли вместе с детьми в «Башне голода», как он видел своими глазами муки умирающих сыновей, и как, не в силах превозмочь голод, он питался их мясом:

Проснулись мы: вот час приходит

Когда нам в башню приносили хлеб.

Вдруг слышу: сверху забивают склеп

Ужасной башни: я взглянул с тоской

В лицо детей, безмолвен и свиреп.

Два дня молчали мы в темнице мертвой,

Но только день лишь наступил четвертый

Мой Гаддо пал к ногам моим стеня:

«Да помоги ж, отец мой!», и простертый

Тут умер он.

Так видел я: все друг за другом вскоре

От пятого и до шестого дня

Попадали. Ослепну в, на просторе

Бродил я три дня, мертвых звал детей.

Потом – но голод был сильней, чем горе!

И эта мрачная эпопея пыток и казней, кошмарных образов и ужасных сцен завершается гигантской страшной фигурой «князя тьмы».

При виде него Данте онемел от ужаса, кровь заледенела в жилах, и сердце перестало биться. Дьявол был так велик, что его длань была безмерно больше гиганта.

Шесть грозных крыл

Над каждым ликом по два выходили.

Бесперые на крылья походили

Нетопыря. Так ими он махал,

Что из под них три ветра бурей выли.

Как мялами он в каждом рте глубоком

Дробил в зубах по грешнику зараз,

Казня троих в мучении жестоком.

И однако, как ни мрачен дантовский ад, даже его сумрачные очертания золотит луч надежды.

Данте ходит по адским кругам не один, а в сопровождении Вергилия, «учителя и вождя», maestro е duca, олицетворяющего светское знание, человеческий разум, а за его плечами явственно чувствуется чье-то еще более могущественное влияние, влияние той, что звалась на земле Беатриче, а потом стала светлым ангелом.

Данте узнает об этом от самого же Вергилия. Вергилий рассказывает заблудившемуся в «темном лесу» жизни, nella selva oscura, как с неба к нему явилась вестница прекрасная, обеспокоенная судьбой бедного, сбившегося с пути друга, и попросила его принять в нем участие:

Подвигнись в путь и мудрым убеждением

Все для его спасенья уготовь[17 - L’ ajuti si, ch’io ne sia consolata.

К тому же ведь «Ад» – только первая часть трилогии.

Чем дольше длится хождение Данте по загробному миру, тем светлее становится горизонт.

В «Чистилище» уже нет прежних черных, угрюмых тонов. Ласкающий глаза пейзаж сменил адский ландшафт.