Дата собственной смерти. Все девушки любят бриллианты (сборник)

– Дрыхнешь? – сказал он намеренно злым голосом: пусть каждую минуту помнят, кто здесь хозяин.

* * *

Подполковник Жилин перезвонил полковнику Ходасевичу через пару часов.

Тот за это время выкурил пятнадцать сигарет и сделал семь звонков разной степени важности и полезности.

– Записывай! – закричал Жилин и сразу же стал диктовать: – Банкнота номер Ик 2745012 выпущена в октябре 1966 года; номер Уф 3739307 – в мае 1973-го…

– Да подожди ты!.. – досадливо прервал его Валерий Петрович. – Что за манера – скидывать всю информацию кучей? Давай-ка скажи мне: когда выпущена самая поздняя сторублевка?

Жилин зашуршал бумагами:

– В январе 1975-го.

– Ну и все! Спасибо тебе! Очень выручил! Что-нибудь о «засвеченности» есть?

– Ну, это не так скоро, Валерий Петрович.

– Ты, часом, каких-нибудь громких дел по своей линии по Южнороссийску не помнишь?

– Южнороссийск? А где это?

– У самого синего моря.

– Да нет: ты ж знаешь, Петрович, я всю жизнь в Москве… – виновато сказал Жилин.

– Ну, поспрошай у своих, ладненько?.. И я жду звонка – завтра утром, хорошо?

Ходасевич бросил трубку и стал одеваться.

* * *

Рустам сидел в своем отдельном номере с видом на море и злобно смотрел на Мелешина, который пристроился на пуфике возле телефона и упорно накручивал диск.

Будь его, Рустама, воля, он бы этого, блин, десантничка сегодня же спустил бы под воду с гирьками на ногах. Трепались про него: «Парень – класс, медведя завалить может!» Да на хрен ему медведь, ему груз нужен! Пока – груз!

Да еще и эти турки с их треклятой безопасностью! Замели его на границе, мурыжили-мурыжили – только все равно отпустить пришлось.

Рустам уже рот открыл, чтобы обрадовать Мелешина тем, что тот больше не жилец, но в последний момент вспомнил:

– Пацаны, кто из вас по-английски рубит?

Ответом было гробовое молчание.

Один горе-десантник негромко сказал:

– Я – немного.

Теперь дурацкий Мелешин обзванивал все конторы, в которых выдавались напрокат автомобили. А Рустам не спускал с него глаз. Не нравился ему этот парнишка, ох как не нравился…

* * *

В гостиницу Татьяна вернулась только в семь вечера, когда позакрывались все офисы.

Она рухнула на свежезастеленную кровать – горничные даже покрывало поменяли.

Татьяна чувствовала себя совершенно разбитой.