Дата собственной смерти. Все девушки любят бриллианты (сборник)

– Привет, Сереженька, – мягко сказал в телефонную трубку Ходасевич. – Что ж ты в такую жару дома кукуешь?

– Так ведь у меня особняков на Рублевке нету! – весело отозвался Жилин. – Не то что у моих подопечных!..

– Ну и радуйся, что нету!.. Особняки пылесосить долго!

– Ничего, я б тебя нанял – отсасывать-то! – сказал Жилин и захохотал.

– Вот он, типичный уровень ментовского юмора, – вздохнул Ходасевич. – Эх, милиция-милиция… Ладно, Сереженька, у меня времени мало, поэтому я к тебе сразу с просьбочкой…

– Слушаю, Валерий Петрович! – радостно откликнулся Жилин.

– Возьми карандаш-бумагу, записывай. Нужно установить, когда – год, месяц – печатались банкноты образца 1961 года. Все – сторублевки. Пиши номера и серии… И еще: проверь, «чистые» ли они или где-то у вас светились…

И Валерий Петрович продиктовал Жилину номера тех сторублевок, что Татьяна не утопила вместе с чемоданчиком в южнороссийской бухте, а взяла с собой как сувенир в Стамбул.

* * *

Павел Ильич Ильинский чувствовал себя неспокойно.

По привычке анализировать все свои ощущения до конца, до самого донышка, он разобрался в причинах беспокойства и понял: это связано с чемоданчиком, девицей и Шлягуном.

Павел Ильич брился. Зеркальная стена в ванной, отделанной мрамором, отражала полного мужчину с обвислыми, почти женскими грудями, поросшими седым волосом. В седых кустах в паху пряталась маленькая пиписька.

Зато лицо было на загляденье. Умное волевое лицо с буравчиками глаз. Лицо настоящего руководителя.

Павел Ильич вставал раньше всех в доме. Жена и сын еще спали. «Кто рано встает, тому бог подает», – любил поговаривать Ильинский. Если не хочешь, чтоб тебя съели, ты должен знать все, что делается в городе. И приходить на работу надо раньше всех. Чтобы видеть из своего кабинета, как торопятся на службу секретутки и чиновнички. Почему-то зрелище спешащих подчиненных придавало Павлу Ильичу дополнительные силы.

Освежившись одеколоном «Хьюго Босс», Павел Ильич вышел на кухню.

Павел Ильич сделал сам себе яичницу с салом, разрезал пару помидоров, густо намазал бутерброд черной икрой. Он любил поесть, особенно с утра, невзирая на любое похмелье. За едой хорошо думалось.

Значит, этот дурак Шляга упустил чемоданчик. Говорил же ему: лучше синица в руке, чем журавль в небе.