Дедушка Леонтий

Дедушка Леонтий

Надежда Тэффи

Надежда Тэффи

Дедушка Леонтий

* * *

Перед обедом дети заглянули на террасу и – сразу назад: на террасе сидел кто-то.

Сидел маленький, серенький, седенький, мохрастый, вертел вострым носиком и ежился.

– Кто такой?

– Спросим у Эльвиркарны.

Эльвира Карловна возилась с банками в буфетной комнате, сердилась на грушевое варенье, что оно скисло и шипело.

– Кто такой? Дедушка ваш! Дедушка Леонтий, вашего дедушки брат.

– Отчего же он сидит? – спросила Валька.

Странным показалось, что не шагает дедушка по зале, как другие гости, не спрашивает, как кто поживает, не смеется «хе-хе-хе, мерси», а просто сел и сидит один у посудного столика, куда грязные тарелки ставят.

– Пришел через сад, вот и сидит, – отвечала Эльвира Карловна.

– А где же лошади? – спросила Валька. И маленькая Гуля повторила басом:

– А где же лошади?

– Пешком пришел.

Пошли, посмотрели в щелочку на дедушку, который в гости пешком пришел.

А тот все сидел да поглядывал, как воробей.

На коленях у него был клеенчатый сверточек, черный, на сгибах набелевший – старый, много трепанный, и веревочкой крест-накрест перевязан.

Покосился дедушка на щелочку.

Дети испугались.

– Смотрит!

– Шмотрит!

Отошли. Зашлепала Фенька босыми ногами, загремела посуда, закричала Эльвира Карловна.

– Подано! Подано!

И в ответ застучали каблуки на лестнице – отец обедать спускался.

– Папа, там дедушка… дедушка Леонтий… пришел и сидит.

– Знаю, знаю.

Отец чем-то недоволен.

Пошли на террасу обедать.

Дедушка встал, засуетился на одном месте, а когда отец поздоровался, стал долго и смешно трясти ему руку. Потом опять подошел к своему стулу у посудного стола.

– Садитесь с нами, чего же вы! – сказал отец. Дедушка покраснел, заторопился, сел на углу стола и подсунул под стул свой клеенчатый узелок.

– У меня тут кое-какие вещи… путешествую по-стариковски! – объяснил он, точно старики всегда ходят с такими клеенчатыми узелками.

За супом все молчали.

Только когда дедушка съел свою порцию, отец сказал Эльвире Карловне:

– Налейте же ему еще… – Дедушка покраснел и заволновался.

– Я сыт! Я уже совершенно сыт!

Но снова принялся за суп, изредка только вскользь поглядывая на хозяина.

– Вы откуда сейчас? – спросил наконец тот.

– От Крышкиной, от Марьи Ивановны. Тут недалече, всего тринадцать верст. Она непременно хотела бричку дать, непременно хотела, да я отказался. Погода хорошая и моцион полезен.