Мне должно это нравиться

Сбиваю последние снежинки с окаёмки воротника.

– Пойдём в обход? – он кивает на подножие склона.

– Только надо вернуть хозяину эту штуку.

– Разумеется. Подождёшь?

Серёжа поднимается в гору легко. Его мощная спина недвижима, как железный щит. Держит верёвку тюбинга сгибом одного пальца.

Спуститься решает, сев пятой точкой на узкую линию льда. Он едет быстро. Хохочет. Зажмурил искрящиеся серые глаза так, что появились лучистые морщинки. Его лицо раскраснелось от смеха и холода. Такой довольный.

Заражает настроением, и я рефлекторно улыбаюсь. Он похож на простого русского парня со старых картин, где художники рисовали весёлые гуляния в деревне, когда в нашей стране ещё были цари и перевязанные красными лентами праздники.

Мы начинаем путь обратно. Вдоль остекленевшей речки, мимо спин рыбаков в тулупах. Пар их дыхания ветер гнал к нам, с запахом спирта на голодный желудок.

К городу. Ещё так долго. Под локтями бетонного памятника. На перекрёсток, где светофор будет отсчитывать сто двадцать секунд прежде, чем мы сможем перейти дорогу.

И тротуар, параллельный проспекту: широкому, безапелляционно прямому.

– Спасибо, что уговорила меня туда устроиться. Такое поле для деятельности. И отличные перспективы. Владелец, конечно, всё запустил. Как ты узнала про это место?

– От подруги. Ей там очень нравилось раньше, до кризиса.

– Теперь она к нам не ходит?

Зажмуриваюсь, мотаю головой.

– Пригласи её к нам через полгодика. Она обалдеет, как всё изменилось.

– Хорошо. Я бы… я бы хотела пойти к вам работать.

– Серьёзно? Это из-за меня?

– Думаю, нашим с тобой отношениям пойдёт на пользу общее дело.

– Общее прошлое, общее дело. Мы всегда будем вместе. Не боишься мне наскучить? – задорно хмыкает.

– Я буду стараться не сделать этого.

Заебало притворяться!

– Мне нравится, как розовеют твои щёки на морозе, – сытая улыбка.

– Признак здоровья.

– Честно? Не поэтому. Кажется, что ты краснеешь от смущения. Это забавляет.

– Думаешь, после наших объятий на льду меня может смутить прогулка под руку.

– Не это. Мой взгляд.

– Что в нём? Такого.

– Ты видишь по нему, что я хочу тебя поцеловать, – тянется ко мне.

– Серёж, как ты думаешь, сколько у меня было мужчин?

Его размеренный шаг даёт сбой.

– Я бы не хотел об этом думать, – после того, как прочистил горло кашлем.

– А ты подумай.

– Какое это имеет значение?

– Имеет. Сказать?

– Нет.

– А зря.