Cто часов счастья

С раздачи послышался раздражённый голос Наташки:

– Вот счас начальство явится, а у меня котлеты на раздаче отсутствуют, угодите вы тогда и начальству и клиентам… Та, старая карга, – она кивнула в сторону мясного цеха – всё романсы выводит, ни одного противня с полуфабрикатами не принесла, а их еще жарить нужно…

– Мари Ванна, хватит вопить, котлеты несите! До открытия осталось совсем ничего! Алла Пугачёва, блин!

Уютно пыхтел титан с горячей водой. С посудомоечной доносился заразительный смех.

И только Лида Маркова казалась безучастной к происходящему.

Помешивая неторопливо в двадцати литровой кастрюле шумовкой суп, по названию «Полевой», задумчиво улыбалась чему-то своему, пока её не задела локтем проплывающая мимо Мари Ванна с полуфабрикатами сырых котлет, покоящихся на противень.

– Дремлешь? – пропела она, – Сдаётся мне, ночка тёмная была? Я в цель попала?

Ответить Лида не успела. Марь Ванна страдала какой-то таинственной болезнью, в простонародье называемой «слоновья», и была необъятных размеров.

Толстые, словно сардельки пальцы рук, как пушинку держали противень.

– Разойдись, дорогу, дорогу! – монотонным голосом выводила она.

Однажды Мари Ванна поскользнулась на мокром полу, грохнувшись вместе с котлетами. Чтобы поднять её, пришлось звать с улицы мужчин. Такой же прецедент случился несколько дней назад, когда она столкнулась с неожиданно выскочившим из-за дверей директором горторга, решившим проявить бдительность и, нагрянув, неожиданно поймать кого-нибудь с поличным.

Как её поднимали, это отдельный разговор, только директор больше не делает таких сюрпризов, а остальные расступаются, едва она появляется.

– Если бы не я, – горделиво пела Мари Ванна, вас бы маклавох давно поразогнали за воровство – цените. И её ценили за доброту и ядовитый юмор, одинаково комфортно уживавшихся в ней. И никто, кроме Наташки, на неё не обижался. Что уже там произошло, неизвестно, но с некоторых пор между ними «пробежала кошка». На кухне терялись в догадках.

– На котлеты, Брижит Бардо.

Я тебе не Майя Плисецкая вприпрыжку бежать. Ставь в шкаф и не стреляй в меня глазами, у тебя пуль на меня не хватит.

– Работать надо, а не романсы распевать, – огрызнулась Натка. – Артистка с погорелого театра, слушать тошно. Чего тут трётесь, будто без вас некому котлеты лепить. Сидели б себе на пенсии и голосили свои песни, все хапаете, все мало вам.

– Ты своё вовремя делай, а я как-нибудь без твоих советов обойдусь. Молодая ещё меня учить.