Рабыня для повелителя огненной бури

Может кто-то из них и погибал, только на фоне наводнивших реки и каналы Теарина останков водных монстров их потери выглядели незначительными или просто смешными.

А ещё Йонетта никогда до этого не слышала, как кричат от мучительной боли и смертельной агонии водные фейры. Но в том году ей пришлось увидеть и услышать много чего шокирующего, ужасающего до глубины души и просто нереального. Как и наткнуться в одно раннее утро на берегу Молочной речки (прозванной так когда-то из-за известкового дна и берегов из белой глины) на едва живую фейру.

Когда-то очень узкое русло речушки, которое было можно спокойно перепрыгнуть с берега на берег в один шаг, теперь разошлось на несколько ярдов вширь и являло собой полноценную реку с достаточно глубоким дном. Возможно, Йонетта и не пошла бы туда, если бы не услышала в привычной утренней тишине Приграничного Леса совершенно непривычный для этих мест едва различимый детский плач.

Песчаные Псы тоже не заходили так далеко. Им хватало и тех источников, что пролегали за лесом и находились ближе к поселениям и городам Теарина.

Тем более, что самим фейрам было намного удобнее выискивать своих жертв в более людных для этого местах. Поэтому Йонетта и была ошеломлена увиденным даже более чем. Увидеть именно здесь одну из морских тварей, лежавшую наполовину в воде наполовину на берегу с ужасной раной на животе и рёбрах и… прижимавшую к своей белоснежной с голубовато-мятным отливом груди плачущего годовалого ребёнка. Такое даже в самом безумном кошмаре не привидится.

– Пожалуйста… Умоляю!.. Помоги…

Она не ослышалась? Фейра заговорила с ней на человеческом языке, ещё и на диалекте Приграничной территории? Разве такое возможно?

Правда, Йонетта не могла похвастаться и малой долей знаний об этих существах. Никто не слышал до этого, чтобы эти твари могли разговаривать, а их песни – больше напоминали мелодичные вибрации волшебных инструментов, как у птиц, но с более сложной звуковой амплитудой. А тут целые слова со смыслом! Да и сама фейра (судя по женской груди и изящному гибкому телу, заканчивающемуся чешуйчатым хвостом с зеркальными плавниками – это была всё-таки самка) отличалась от большинства своих собратьев более выраженными человеческими чертами лица и завораживающей красотой истинной водной нимфы.

Но больше всего поражал ребёнок в её руках. Хоть и с бледной кожей, но с оттенком к розовому и бежевому. Да и завитки на его макушке были не цвета морской тины или чёрной смолы.