Септаккорд – другой мир

 Алиса же просто наемница… – казалось, что он не слишком был рад данному факту.

– Как-то ты с не особым энтузиазмом это воспринимаешь.

– Опасная это работа. Я поэтому и отошел на время от своих дел. Помогаю ей. Не обращай внимания, – отхлебнув ароматный напиток, Князь уставился в наполовину опустевшую кружку.

С минуту сохранив молчание, каждый из них по-видимому задумался о своем.

За окном ощутимо потемнело, небольшая дымка тумана плавно окутала узкие улочки между мраморными домами. Каждое не спящее окошко, олицетворяющее многозначность судьбы, манило дальней неизвестностью.

– Ах да, – прервав тишину, Князь постарался приободриться, – ты же интересовался почему тебя отпустили из-за браслета. Вас запрещено трогать, в принципе, в этом сейчас и заключается твоя сила. Каждый из обращенных обязан носить подобное украшение до назначения в истинного подданного империи.

– А что означают данные руны?

Князь пожал в недоумении плечами.

– Только наложивший их сможет прочесть.

– Хотелось бы мне найти его… – устало размяв парой легких движений спину, Марсель устало зевнул.

– Уже поздно, ложись отдохни здесь, – жестом указав товарищу на кровать, Князь, неохотно приподнявшись, перекинул через плечо кожаную куртку, – Слишком насыщенный был у тебя первый день в нашем мире, завтра утром решим, что с тобой делать.

– А вы с Алисой?

– Есть одно дело, да и сон вряд ли придет сегодня к нам в гости, – подмигнув, он направился к выходу.

Уже возле двери Князя догнал голос обращенного.

– Почему ты мне помогаешь?

Не оборачиваясь, наклонив чуть ощутимо влево голову, Князь повел довольно длинным пушистым хвостом.

– Нравишься ты мне.

Не дождавшись ответа, он незамедлительно вышел из комнаты, оставив Марселя наедине в глубоких раздумьях. Допив остывшей чай, он с наслаждением завалился на довольно удобную широкую кровать.

***

Морозный ветер с северной стороны упрямо пробивался сквозь длинные кожаные плащи, что будто крылами ворона окутывали две продвигающиеся по песчаной дороге фигуры. Лунные тени могучих деревьев черными пятнами ложились на дорогу. Молчание, покрывающее с ног до головы начинало давить на психику казалось бы два окрепших давно сознания.