Грехи отцов

 – Нешто им спускать было? Нет, вот ей-богу – кабы не знал, что ты на курсе первый фехтовальщик, решил бы, что трусишься!

Он поковырял пальцем дырку на рукаве кафтана, вздохнул раздумчиво:

– Опять биту быть. Эх, не везёт мне, сироте…

***

– Почему вы не доложили о нарушениях дисциплины во время вчерашнего увольнения? – Глубоко посаженные глаза из-под нахмуренных бровей смотрели сурово.

Комната фон Поленса представляла собой образчик истинно немецкого педантизма. Казалось, даже мебель в ней построилась по ранжиру.

И тем более нелепым, словно жирафа в строю драгунского полка, смотрелся стоя?щий посередине стул, на спинке которого висел длинный, с остзейской тщательностью завитый парик.

– Нарушений дисциплины не было, господин капитан! – отрапортовал Алексей, с трудом оторвав глаза от парика.

– А как же драка с гвардейцами, в которой лишь по счастливой случайности никто серьёзно не пострадал? Я ведь предупреждал, чтобы вы были аккуратны и не поддавались на провокации Чихачова…

– Гвардейцы были пьяны, ваше благородие, и первыми затеяли ссору.

Мы лишь защищались! Кадет Чихачов проявил отвагу и заслонил собой более слабого товарища, отчего и получил порез руки.

Фон Поленс скептически приподнял белёсые брови. Лишённая парика голова трогательно отсвечивала бритой макушкой. У Алексея мелькнула неуместная своей игривостью мысль, что утренний свет, упав на неё, должно быть, отразится солнечным зайчиком.

– Да? А мне сказывали по-другому…

– Готов присягнуть в том, ваше благородие!

– Хорошо, – капитан вздохнул.

 – Ступайте. И не забудьте, что сегодня вы должны присутствовать на балу под началом господина фон Радена.

***

Барон Карл Шульц обожал бальную повинность! Это тебе не в карауле стоять, щёлкая зубами на пронизывающем ветру. Круго?м красота и благолепие! Зеркала, музыка, нарядные господа и дамы! Среди последних, между прочим, попадались такие гурии, что пальчики оближешь! Карлу нравилось ловить на себе их заинтересованные взгляды.

С тех пор как два года назад он резко вытянулся и оформился в высокого широкоплечего юношу, бальная повинность стала его отдушиной в череде скучных учебных будней. Сперва Карл не осознал своего счастья – развлекать страхолюдин и старух, коими не интересовались прочие кавалеры, показалось унизительным, но уже со второго бала он понял, что это просто поцелуй Фортуны[4 - Форту?на (лат.