Грехи отцов

За такого посла, как князь Кантемир, перед Европами стыдно не будет, – одобрил отец. – С тех пор как государь Пётр Алексеич хотел просватать Людовика за Елизавету Петровну да получил от ворот заворо?т, дружества с Францией у нас не получилось, – пояснил он Филиппу, – может, стараниями князя Кантемира получится?

Он повернулся к жене:

– Ещё какие авизии[29 - новости]?

– Сын Ладыженского сбежал. Говорят, Ушаков рвёт и мечет. Его люди прочесали весь Петербург, и пока ничего. Государыня лично интересовалась этим делом.

Взяли некоего господина Дулова, приятеля Ладыженского-старшего. На допросе он подтвердил все обвинения… А вы говорили, что Фёдор Романович политикой не интересуется.

– Душа моя, – Андрей Львович поморщился, – ну по?лно! Ты ж не дитя безмысленное… Да те свидетельства не стоят и яичной скорлупы! В пытошной камере Ушаковской из кого угодно любые признания выбьют. Ещё раз тебе говорю: Федьку тридцать с лишним лет знаю – прост, как печной горшок. Ни в интригоплётстве, ни в донкишотстве отродясь не замечен.

Да коли нас с ним равнять, так я куда больший авантюрщик и крамольник окажусь.

Филипп замер с ложкой в руке.

– А сын? Отчего он бежал, коли они невиновны? – возразила Мария Платоновна.

Князь пожал плечами:

– Да почём же мне знать… Может, Фёдор сам ему скрываться велел, ведь понятно, что никто ничего разъяснять не станет, сгубят парня, и всё. Да… молодому человеку не позавидуешь… – В голосе отца послышалось сочувствие. – Имущество конфискуют, да и самого рано или поздно поймают.

Не до седых же волос ему прятаться. Ежели только за границу удастся сбежать, но что там делать без денег… Полагаю, Фёдор Романыч или Алексей Фёдорович кому-то дорогу перешли, за что и поплатились. А то с чего бы это Ушакову так землю копытить? Не иначе, сверху кто-то стоит и интересуется. Душа моя, что с тобой?

Княгиня смотрела на мужа с ужасом. Вообще, нынче утром она выглядела усталой, в подглазьях тёмные круги, сами глаза слегка припухли, точно она плакала.

– Вы говорите крамольные вещи, Андрей Львович. – Пальцы её нервно теребили кисти наброшенной на плечи шали. – Я боюсь за вас.

Князь усмехнулся:

– Машенька, так я у себя дома. Или ты думаешь, что я своими домыслами с каждым встречным делюсь? Не переживай, мой друг, я хоть и стар, но умом покуда не скорбен. Ну, что там ещё Анастасия Николаевна пишет? Ты весь альманах сплетен пересказала? – добавил он, явно стараясь отвлечь жену от грустных мыслей.