Грехи отцов

Вместо форменного кадетского мундира, зелёного с красными отворотами, Игнатий щеголял обычно в чёрном штрафном кафтане. Впрочем, кафтан этот, в который облачали самых отпетых озорников, призванный играть роль позорного столба, Игнатий носил гордо. И даже похвалялся, уверяя, что почитает его своего рода наградой, сродни ордену, в знак признания заслуг.

Первые годы, пока был мал для серьёзного наказания, половину трапез он проводил за штрафным столом, крытым рогожей, на воде и сухих корках. Став старше, познакомился со всеми без исключения средствами вразумления непослушных отроков: и под арестом сиживал, и под ружьём стоял, и на хлебе с водой пробавлялся, и экзекуции его стороной не обошли.

Фухтелями[2 - Фухтель – плоская сторона клинка. Одновременно так назывались телесные наказания, представлявшие удар по спине плашмя обнажённым клинком шпаги.] бит бывал не однажды. А уж в домовые отпуска для встречи с семьёй не ходил, кажется, ни разу.

Невзгоды эти, впрочем, Игнатия не огорчали – скорее, закаляли и склоняли к философскому взгляду на жизнь.

И рапорты полковых надзирателей по-прежнему пестрели жалобами на его «бесчиния и непотребства». Его бы давно списали в солдаты, если бы не живой и пытливый ум, каковым мало кто из кадетов мог похвастаться. В науках Игнатий был первым в академии.

После бани, распаренные и разомлевшие, кадеты завернули в трактир. Тоже, конечно, с подачи Игнатия, заявившего, что выпить после бани чаю – первейшее дело. Посещение трактиров не одобрялось начальством, но категорически не запрещалось, в отличие от кабаков и кофейных домов.

Возвращались уже совсем затемно. Погода окончательно испортилась, ветер пробирал до костей. Молодые люди, ёжась, спешили в сторону разведённого на зиму Исаакиевского моста, где по невскому льду пролегал зимник и за копейку с человека можно было нанять сани для переправы на северный берег.

Дверь приземистой хибары, сквозь слюдяные оконца которой тускло сочился свет, распахнулась, едва не ударив одного из кадетов. Изнутри пахнуло спёртым духом пота, дрянного кислого вина и квашеной капусты.

Наперерез молодым людям вывалились четыре тёмные, шумливые фигуры.

Шедший первым, налетел на одного из юношей и пошатнулся. Впрочем, если судить по густому духу, разлившемуся в воздухе, с ног его сбило не столько столкновение, сколько принятая на грудь амброзия. Треуголка вместе с париком съехала на бок, и вид у гуляки был скорее комичный, нежели угрожающий. Однако впечатление оказалось обманчивым.