Маска Арибеллы

Вдалеке кричали чайки. Из моря выскользнуло солнце, и небо покрылось тонкими голубыми полосами. А впереди показался – во всей своей ослепительной красе – главный остров Венеции.

Площадь Сан-Марко уже была запружена народом. Восходящее солнце осветило красный кирпич кампанилы – колокольни – и замерцало на бледных стенах Дворца дожей, низкого прямоугольного здания, украшенного, словно великолепный торт, с каменными арками, замысловатыми, как папино кружево. Ряды тёмных окон смотрели на лагуну, похожие на пустые глазницы венецианских масок.

Когда лодка подплыла ближе, Арибелла увидела на стене дворца голову льва. Оскаленную львиную пасть… Она была ещё слишком далеко, чтобы прочитать надпись под ней, но Арибелла и так знала, что там сказано. Даже дети, ещё не умеющие читать, знали. Per Denontie Segrete – «Для тайных доносов».

Родители предупреждали своих расшалившихся отпрысков, что их имена попадут в пасть льву, и тогда стражники дожа явятся и накажут их…

Конечно, на самом деле львиная пасть предназначалась не для непослушных детей.

Там могло оказаться имя любого, кого считали опасным. Никто не знал, что происходило с такими людьми после того, как за ними приходила стража. Некоторые говорили, что их бросают в тюрьму дворца. Другие уверяли, будто ночью их вешают между колоннами на площади Сан-Марко… Одно можно было сказать наверняка: никто не хотел бы это узнать.

Арибелла вздрогнула.

– Эй? Арибелла?

Тео помахал рукой перед её лицом.

– Прости. Я, кажется, была далеко отсюда.

 – Она улыбнулась. – Что ты говорил?

Что бы ни говорил Тео, в следующий миг всё было позабыто. Тео вскочил на ноги – так, что лодка опасно закачалась, – и вытянул руку, крича:

– Санто чьело! Дож!

И впрямь: перед ними, двигаясь намного быстрее рыбачьих лодок, скользили элегантные гондолы, ведомые дворцовыми стражниками в масках. В центральной гондоле сидел человек в белоснежной мантии и маске, украшенной сверкающими алмазами. Дож Венеции.

Арибелла тоже вскочила на ноги.

Дожа не видели за пределами дворца месяцами; вот уже много лет он был болен.

Дож поднял руку, затянутую в перчатку, и помахал в знак приветствия. Он всегда был щедр к бедным – по крайней мере до того, как заболел.

– Приятно видеть его в добром здравии, – сказал отец Тео.

Дож повернулся в их сторону. Алмазная маска сверкала на солнце так ослепительно, что Арибелла зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, гондола дожа уже плыла к дворцу.