Земля оборотней

 – Когда мы, наконец, определимся со старшинством, парни?

Ахти и Ильмо одновременно шагнули к двери, столкнувшись плечами.

– Это зверь, значит, биться с ним должен охотник!

– Сам ты зверь. Звери на поединок не вызывают. С воином должны сражаться воины! К тому же мне надо опробовать мой Плачущий Меч!

– Пойду я, – сказал Йокахайнен. – Я не знаю, что это за существо, – но от него так и разит похъёльской магией и оно очень опасно! Если это демон, вам его не одолеть!

– Пошли все вместе, там будет видно, – предложил Аке.

Они вышли и сразу же увидели своего врага. Он стоял перед дверью, шагах в двадцати, на границе света и тени. Пес Лоухи молчал и был совершенно неподвижен – только светились глаза высоко над землей.

Аке ошибся. Это был не ульфхеднар. Перед ними стоял не человек, это было именно чудовище. Одежды на нем не было, да он в ней и не нуждался – тело твари заросло густой темно-серой шерстью. Росту в нем было не меньше четырех локтей; над широченными сутулыми плечами, над косматой гривой нависала остроухая, похожая на волчью, голова.

– Сдается мне, что он нас провел, – пробормотал Аке, прижимаясь спиной к стене и прикрываясь щитом. – Выманил из дома…

– Приготовились… по моему знаку, одновременно, – зашептал Ахти. – Йо, шарахни эту тварь каким-нибудь заклятием поядрёней, Ильмо, стреляй по глазам, а я рубану мечом…

Но тут оборотень снова заговорил.

– Он хочет сражаться с колдуном, – тихо сказал Аке.

Йокахайнен побледнел еще сильнее, чем прежде, но твердо сказал:

– Я готов.

– Йо, если ты не уверен, не принимай вызов, – зашептал Ильмо. – Ты не обязан…

Нойда ничего ему не ответил, только глубоко вздохнул, сосредотачиваясь, и положил пальцы на струны кантеле.

– Волшебного меча испугался, серая собака! – раздался позади голос Ахти.

Монстр даже не взглянул в его сторону – видно, не понял по-карьяльски. Ильмо наклонился к Аке и прошептал:

– Прежде спроси его, почему он хочет с нами сражаться!

Аке спросил. Оборотень глянул на Ильмо, шевельнул ухом и что-то неразборчиво прорычал. Ильмо мимоходом отметил, что варгский язык сам по себе так груб, что отлично подходит для волчьей речи.

– Мы вошли в его охотничьи угодья, – перевел Аке.