Заложница олигарха

– Помогу, – буркнул Гена и, будто стесняясь, потянулся к собачке замка. Тяжелого вздоха я от него не услышала. Заживающие художества Барона он рассматривал молча. Правда, что ли, ребра торчали? Со спины их не должно быть видно, я же не дистрофик. Пятьдесят килограмм при моем росте не критичны. Кость легкая, как мама говорила. Я нравилась себе в зеркале. Ни худеть, ни толстеть желания не возникало.

– Если больше под горячую руку не попадешься, быстро пройдет, – пробубнил из-за спины охранник, натирая меня мазью.

 – Характер, Наташа, как член. Чем тверже, тем лучше. Но, так же как член, его не стоит всем подряд показывать.

Я оценила сравнение коротким смешком. Чертовски метко, ничего не скажешь. Мазь охлаждала, Гена осторожно гладил, круассан на подносе пах ванилью, и мне было неожиданно уютно. Идиллия в стиле Дали. Красиво, если не вдумываться в смысл.

– Хорошо, не буду, – согласилась я. – Правила можно выполнять, они не сложные. Меня только запрет на разговоры удивляет. Он неожиданно кособокий.

Барон может вопросы мне задавать, а я ему нет.

Гена вдруг замер, не дойдя ладонью до ската плеча, и я напряглась. Что-то не то сказала? Блин, достало! Саперу на минном поле хотя бы металлоискатель в руки дают, а меня туда пнули, завязав глаза. В чем дело-то?

– Ты откуда про «Барона» знаешь? – Тон охранника стал ледяным, как у хозяина дома. Он вцепился в моё плечо и грубо повернул к себе. – Я тебя спрашиваю, прозвище откуда знаешь?

Гена пугал. Глаза сверкали, как у маньяка, и пальцы впивались в плечо до самой кости.

Я не понимала, что происходит, и от растерянности ответ звучал тихо и жалко:

– Он сам сказал. «Можешь меня Бароном называть». Я ничего не придумала. Он разрешил.

– Точно?

Гена не верил, а я лихорадочно соображала, почему он вообще на меня набросился? Выходит, слово «Барон» я произнесла впервые. До этого мы с Геной называли его «шеф». Но ведь камера же! Барон в этой комнате разрешил так себя называть. Гена смотрел сцену с избиением! Камера звук не пишет? О, черт! Шикарная новость!

– Чем поклясться? – нахмурилась я.

 – Точнее не бывает. Вот здесь стоял и говорил. А в чем проблема? «Барон» вроде не оскорбительное прозвище.

Амбал отходил медленно. Сначала отпустил плечо, потом окончательно расслабился. Думал о чем-то, а я жалела, что телепатией не владею.

– Не обидное оно, – Гена эхом повторил мою последнюю мысль и добавил: – Просто для своих. Для очень узкого круга. Ты не могла его узнать просто так.