Заложница олигарха

Боже мой, да где бы он столько червей или насекомых набрал? Вокруг дома земля, конечно, но быстро их не накопать. Заранее в магазине купил? В холодильнике прятал между хамоном и сыром Пармезан? Сволочь! Скотина!

Барон закатал рукава и сел ко мне на кровать. Он не казался мне черным, он действительно переоделся во все черное и, можно сказать, домашнее. Вместо брюк надел джинсы, вместо пиджака и рубашки – свитер. Волосы влажно блестели, будто только что из душа вышел. Вспотел, пока со мной дрался? Или голову хотел остудить?

– Одежда помешает, – ровным тоном заявил он и достал нож из кармана джинс, – наказание специфическое.

Связанная я не могла отпрянуть, только дернуться вверх и засучить ногами. Остро заточенная сталь – это всегда страшно. Даже если резать собираются не тебя, а одежду.

Лезвие ловило свет от лампы и посылало зайчиков. Барон издевался надо мной, нарочито медленно заводя нож под сарафан между ног. Коснулся кожи ледяной сталью, а мне казалось, пламенем обжег.

Забыла совсем с бравадой и побегом, что изнасиловать может.

От страха я сжала ноги и нечаянно коснулась лезвия. Хорошо, что не режущей кромки. Хозяин дома склонился надо мной, закрывая лампу головой и роняя длинную черную тень на грудь. За мгновение подол сарафана обернул вокруг лезвия и вверх нож дернул.

Ткань с жалобным «траааак» лопнула. Мамино бывшее платье, у которого я рукава обрезала. Любила его сильно. Удачное оказалось, после десятка стирок, как новое, выглядело. Мне в нем и без Гуччи, Меючи и Долчей с Габбанами неплохо было. Теперь голая останусь. Палач сарафан до груди разрезал. Задержался только на верхнем крае лифа. Его пришлось пилить. Без бюстгальтера я поступать в ВУЗ поехала, жарко было. Освобожденная от ткани, грудь торчала в потолок темными сосками.

Рассматривал молча. Я чувствовала взгляд кожей. Каждое движение глаз, как бесстыдную ласку. Будто я уже раздвинула перед ним ноги и ждала, когда хозяин решит меня взять. Скулила от нетерпения и умоляла: «Скорей».

– Заморозить хочешь? – ядовито выцедила я. – Жара плюс тридцать на улице, не получится.

– Плюс двадцать, – поправил он, усмехнувшись. – Похолодало к ночи.