Последний воин Империи

Он был сосредоточен и неподвижен, пытаясь применить тридцать девятое правило Мангхел-Сёрк. Торд не настаивал, чтобы дети учили их наизусть, – главное, чтобы поняли суть.

«Очерти круг и сделай его продолжением себя. Пусть твоя сила хранит его целостность, словно это твое собственное тело. Только ограниченное число врагов может преодолеть его границу, сила же вставшего на путь – беспредельна…»

Мальчики подкрадывались всё ближе, занося палки. Торд уже видел то, чего они не замечали: как вокруг Аскеля словно гаснут звуки, образуя кольцо тишины, в котором не существовало пространства и времени… Вдруг палка в его руках взметнулась, описала в воздухе круг и снова опустилась.

Ни один из четверых мальчиков не успел отразить удар или уклониться. Двое выронили свое оружие, тряся ушибленными руками. Аскель снял повязку и радостно улыбнулся.

– Ну как? – воскликнул он, сверкая синими глазами. – Ведь получилось?

– Уже лучше, – сдержанно (чтобы не зазнался) похвалил его Торд. – Ну, пожалуй, хватит на сегодня.

А скажите мне, что творится с Гили? Почему он уже третий раз заглядывает в дверь, а внутрь не идет? Заболел?

Младшие мальчики захихикали.

– Он сломал руку, – ответил один из них.

– Может, мне объяснят, что смешного в сломанной руке?

– Ему сломала руку сестра, – объяснил второй.

Вагар тоже засмеялся.

– Вот так сестра! Умеет за себя постоять.

– Да они не дрались, она нечаянно!

Вдалеке скрипнула тяжелая дверь, и в щель просунулась еще одна беловолосая голова.

– Вы уже закончили? Можно?

Вошел мальчик с рукой в лубке, поклонился вагару.

– Я не хотел заходить и мешать. Учитель, простите, я не смогу заниматься в ближайшее время…

– Ну-ка покажи… Как это случилось?

– Я хотел взять куклу сестры, а она схватила меня – и рука сломалась…

– Как это – сломалась?

– Как щепка…

– Сколько же лет твоей сестре?

Гили растерялся – видимо, это вопрос никогда не приходил ему в голову.

– Кажется, семь, – ответил за него Аскель.

 – Инги просто очень сильная. А зачем он к ней полез? Сам виноват!

Торд хмыкнул и покачал головой.

Отпустив детей, он направился не к себе, а в малый обеденный зал. Там горел огромный, вполстены, камин. Пламя гудело в дымоходе. Близилось время обеда, слуги накрывали длинные столы. Те, кто не был занят, разнося блюда, толпились у огня, чтобы урвать толику тепла в непривычно холодный для этих краев зимний день. Торд пробрался сквозь толпу.