Мой друг бессмертный

До «дома творчества» оставался еще один двор. Но внутренний голос подсказал, что бежать уже поздно.

Ники обернулась и застыла на месте. Шагах в десяти за ее спиной стоял «омоновец» из автобуса.

В свете луны «омоновец» казался монолитной черной фигурой. Он неподвижно стоял на тропинке, по-прежнему надвинув капюшон до самого подбородка. Ники попятилась к забору, прикрываясь гитарой. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Педофил – теперь уж было совершенно ясно, что это он, – не двигался и как будто не спеша изучал свою жертву.

– Стоять, – раздался из раструба капюшона негромкий гнусавый голос. От его жестокой, равнодушной интонации у Ники чуть не остановилось сердце.

– В-вам ч-чего? – пролепетала она. «Омоновец» издал странное шипение и сказал:

– Просто несколько маленьких укольчиков.

Ники с ужасом увидела, что из его рукавов одновременно выскочили два черных серповидных лезвия, напоминающих длинные кривые когти.

– Больно не будет, – сказал маньяк, откидывая капюшон. – Мы только кое-что проверим.

Лица у маньяка не было. Вернее, его лицо закрывала черная эластичная маска с прорезями для глаз, какую носят спецназовцы. Глаза у него были четырехугольные и светились, как две маленькие красные луны.

Увидев эти глаза, Ники вжалась в забор и завопила.

Маньяк, не сходя с места, по-особому взмахнул своим черным когтем, и Ники онемела. Она напрягала голосовые связки, но не могла издать ни звука.

– Ну вот, а ты боялась, – раздался удовлетворенный голос маньяка.

Ники стояла, выпучив глаза, и разевала рот, как рыба.

– Сначала горло. Потом – ну, допустим, ноги…

И снова чиркнул по воздуху когтем.

У Ники подломились колени, и она неловко упала на жесткий снег. Гитара, стукнувшись о забор, нестройно загудела.

– А теперь – глаза…

«Не может быть», – успела подумать Ники. Дикий ужас смешался в ней с безграничным удивлением.

Комментарии маньяка вдруг потонули в шуме двигателя и шелесте колес.

– Кажется, я вовремя.

Ники повернула голову и увидела Толика. За его спиной, слепя «омоновца» дальним светом, стоял с работающим мотором черный «инфинити».

Маньяк посмотрел на Толика и снова зашипел. Ники с опозданием поняла, что это был смех.

– Сворачивайся, – бесстрастно сказал Толик.