Громовая жемчужина

А призрак…Эка важность, призрак! Здесь, на Иголке, ему до меня не добраться…

Задумавшись, Ким не заметил, что жабы перестали есть и смотрят на него так внимательно, будто в самом деле что-то понимают.

– Чего вам? – удивленно спросил он.

Жабы молча собрались кружком прямо возле его ног. Ким запоздало вспомнил, что малейшее прикосновение жабьего яда к коже грозит немедленной смертью. Самая крупная бородавчатая жаба, ковыляя, выползла вперед, надула горло и издала раскатистый утробный звук, больше всего похожий на сытое рыгание.

Ким на всякий случай отскочил от садка. Вслед за первой жабой заквакали и все остальные.

– Зря стараетесь, я все равно вас не понимаю.

Ким вытер руки о штаны и понес ведро к часовне.

Личная часовня преподобного Чумона была не часовня, а одно название. На самой вершине утеса, где стояла келья, располагалась квадратная площадка на сваях. Над ней нависала хлипкая остроконечная крыша на четырех столбах. Крыша предназначалась не для людей, а для небольшого алтаря Бессмертного Целителя – покровителя лекарей, бальзамировщиков и чучельников.

Шириной площадка была такова, чтобы уместиться рядом двоим, на коленях.

«Хоть бы огородили ее заборчиком, – подумал Ким, взбираясь с ведром на шее на вершину утеса. – Свалишься с края, костей не соберешь…»

Чумон был уже в часовне – сидел на полу, скрестив ноги, так спокойно, словно и не в паре шагов от бездонной пропасти.

– Что так долго возишься? – проворчал он, оборачиваясь. – Давай сюда воду. Как там жабы?

– Жрать не хотели.

Я им таких червей насобирал, что пальчики оближешь. А они окружили меня – и давай квакать. Может, заболели? – с надеждой предположил Ким. – Не передохли бы!

– Что ты с ними сделал?

– Я? Да ничего особенного! Покормил…

Чумон неожиданно крепко взял Кима за запястье. Пальцы у него были как из сухого дерева. Послушал пульс, быстро заглянул юноше в глаза – словно ложкой своей костяной в нутро залез.

– Ничего, здоров, – проворчал он, отворачиваясь. – Плохо дело.

– Да что случилось-то?

Чумон пожал плечами.

– Ты разве не знаешь, что на тебе проклятие?

– Впервые слышу!

– Ну так знай. Уникальное, роскошное проклятие, с корнями в преисподних. И при этом, что интересно – не родовое, а личное…

– Так вы из-за проклятия меня взяли послушником? – с подозрением спросил Ким. – Чтобы изучать его на досуге?

– Ну не из-за талантов же твоих!

– И что мне с ним делать?

– Да ничего. Я сам все сделаю. Главное, мне не мешай.