Дракон мелового периода

Первой мыслью было: «Ну почему я все время одеваюсь, как Гаврош, в первое, что с утра под руку подвернется? Почему бы, по примеру Погодиной, не завести себе персонального стилиста, а также визажиста, парикмахера и кутюрье?»

Катька была наряжена, как на пикник с президентом: белая суперкороткая плиссированная юбка, босоножки с оплеткой голени и блуза с узким глубоким декольте, в котором матово поблескивает нечто не то серебряное, не то платиновое. Настроение у меня мгновенно испортилось.

– Привет, – неожиданно поздоровалась первой Катька.

Она наверняка провела сравнение в свою пользу и решила до меня снизойти.

– Ну, привет, – настороженно ответила я. – Ты чего в художке делаешь?

– Учусь, вообще-то.

«А мини к твоим кривым ногам не идет», – мысленно парировала я, а вслух спросила:

– Нет, не вообще, а сегодня? У нас же вроде каникулы.

– Это у вас каникулы, – Погодина выделила слово «вас». – А у нас – практика.

«У кого это „вас“»? – удивилась я. А когда догадалась, то покраснела от злости и стыда.

«Они» – это значит «мастера реальности». Я же теперь отношусь к большинству. К тем, кто получает общее художественное образование. С Олимпа меня изгнали, из элиты исключили. Я теперь – как все.

– Тебе не о чем переживать, – сказала с притворным сочувствием внимательно наблюдавшая за мной Катька. – Формы и средства выражения могут меняться, но искусство всегда остается искусством.

Кем она себя считает, чтобы читать нотации, возмутилась я. Антониной? А больше я ни в чьих поучениях не нуждаюсь.

Не успела я придумать, как изящно отбрить Катьку, как та снова заговорила:

– Давай вместе подумаем, к чему ты больше всего склонна, если отбросить Чистое Творчество. Может, к станковой живописи? Или к компьютерному дизайну?

Ну надо же, Погодина озаботилась моей судьбой, восхитилась я. И заявила с серьезным видом:

– О да, мне с детства нравилось расписывать тарелки и чашки.

– Вот видишь! Советую тебе уже сейчас нацелиться в Мухинское. Там самая сильная школа декоративно-прикладного искусства…

– Я собиралась пойти работать на Ломоносовский фарфоровый завод, – скромно потупив глаза, пролепетала я.

 – Правда, сначала надо закончить ПТУ. Даже не знаю, справлюсь ли…

Перед моим внутренним взором встала яркая картинка: цех по росписи чашек на Ломоносовском фарфоровом заводе. В огромные решетчатые окна врывается утреннее солнце. Бесконечные ряды столов, за каждым – труженица с кистью в одной руке и чашкой в другой.