Няня для дочки Олигарха

Темнота настегает, а до слуха доходит глухой и хриплый голос Демьян Сергеевича.

– Что же мне делать с тобой, тридцать три несчастья…

Где-то я этот вопросик уже слышала, подсознание видно в игры играет, заставляет вспоминать, как мне босс в кабинете порезы обрабатывал, поэтому своему буйному воображению я не отвечаю, только причмокиваю и слышу, как дверь в мою комнату закрывается, а Демон исчезает…

Просыпаюсь резко, словно из-под воды выныриваю и дивлюсь тому, что нахожу себя не в ванной полной пены, а в постели.

Приподнимаю покрывало и заглядываю под него.

– Голая. Николаева. Ты – голая! – выдыхаю и жмурюсь.

Пытаюсь вспомнить как я доковыляла до своей теплой постельки, да еще и почему-то решила спать без белья, что отродясь за мной не водилось.

Ну ладно. Не совсем отродясь. В детстве мама говорила я пеленок не жаловала и частенько голопопой валялась, но это как говорят совершенно иная история.

Хмурюсь. Голова почему-то сильно болит и отказывается думать, а вот воображение подкидывает кадры горячей смуглой груди и кубики пресса, пикантная полоска волос, скрытая спортивными штанами мужчины…

– Почему мужчины-то?! Демона!

Ударяю рукой по лбу.

– Ай…– чешу ушибленное место, – сон, или не сон? Вот в чем вопрос.

Краснею и накрываюсь с головой.

Привиделось, или босс меня мокрую и голую из ванной вынес?

Как не силюсь ничего припомнить не могу, в конце концов плюю на это дело, слетаю с кровати и иду в ванную, которую нахожу пустой. Воду кто-то слил.

Кусаю губы.

– А вдруг я и ванной-то не принимала?

Заглядываю в зеркало на собственное отражение и выдыхаю.

– Да, Николаева, кажется, твоя девичья память плавным образом переходит в старческий маразм.

Быстренько умываюсь, привожу в порядок волосы и завязываю хвостик. Все же на работу в офис не нужно, поэтому я решаюсь одеться по-домашнему. Натягиваю джинсы и майку, влезаю в кеды.

Выхожу из комнаты и замираю почему-то, упираю взгляд в двери, ведущие в комнату босса.

Пялюсь в закрытые створки пока по телу бегут мурашки, мое бурное воображение подкидывает кадров и тело начинает гореть от касаний к самым сокровенным местам, словно вспоминает наглые руки.

– Привидится же такое, – выдаю наконец и мотаю головой, пытаюсь избавиться от картинок, из-за которых щеки становятся пунцовыми.

Бреду по пустынному коридору с бесчисленным количеством дверей в сторону лестницы. Если Демон Боссович захочет, он тут без труда футбольную команду разместить сможет.