Волейбол

Девушка ёжится и краснеет, коротко смотрит на него, но всё-таки берёт кусок дизайнерского картона. Крутит между пальцами, не читая, и тихо отвечает:

– Катя…

Доводка

Гусев пришёл в волейбол поздно. В таком возрасте обычно играют в любительском клубе по вечерам, но толковый тактик быстро сумел доказать, что его место в настоящем бою. Немолодым связующим и в профессиональной команде никого не удивишь – всё контролировать, быстро решать и грамотно пасовать уметь надо. А мозг обычными тренировками не накачаешь, тут или опыт за плечами огромный, или соображаловка от природы.

– Слушай, Гусев, – стягивая тайтсы, Пименов решил, что сейчас самое время вновь попытаться наладить отношения в команде, – ты кого чаешь увидеть на той стороне?

Громкий хлопок дверцы шкафчика был ему ответом. Другого, впрочем, от связующего и не ждали. Обычно он уходил молча, не принимая никакого участия в жизни команды, кроме тренировок и «боёв», но в этот раз всё же остановился у самой двери и едва разборчиво пробурчал:

– Никого.

– Да ладно, – Пименов, кажется, обрадовался даже такому ответу, – все знают, что если никакой связи нет, то игра вообще не начнётся. Соперник не явится.

Команда в полном составе попрятала глаза, начав срочно укладывать свои вещи, излишне старательно разглаживая каждую складочку. Если бы в раздевалке оказался утюг, к нему бы наверняка выстроилась очередь. Включая тех, кто этим бытовым прибором пользовался так часто, что даже не знал, с какой стороны он нагревается. Но Гусев не был бы Гусевым, если бы его можно было так легко подловить.

– Хрень.

– То есть ты хочешь сказать, что пришёл в лигу из любви к волейболу? – Спортивный характер Пименова тоже не признавал слова «сдаться».

Щагин и Васильчиков прыснули, Якушев исподлобья уставился на Гусева, и только Михеев остался равнодушен к разговору, продолжая созерцать шнурки на своих кроссовках. С тех пор как он пробил эйс, счёт начал выравниваться, позволив им соскочить. Хотя победа, кажется, мучила его даже больше, чем сама игра.

– Из сострадания, – Гусев обернулся и карикатурно улыбнулся, обнажив безупречно белые зубы, – вы задолбали на дне турнирной таблицы висеть. Надо же было кому-то начать вас тащить.

Пименов хмыкнул. Якушев опустил глаза. Щагин с Васильчиковым вернулись к усердному укладыванию вещей.