Наваждение Монгола

Фокусирует свой тигриный взгляд на мне, а я, как загнанный в угол зверек, наблюдаю за его движениями, размеренными, спокойными. Рассматриваю массивную грудную клетку, обтянутую черной тканью, перекатывающиеся мышцы выдают в нем силу, уже знаю, что и на ощупь он как камень. Идеальная фигура с узкими бедрами и длинными ногами, никакого жира. Машина, которая взяла себе целью мое уничтожение. Как знать.

– Сейчас буду.

Выключает телефон и прячет его в карман. Опять бросает на меня долгий взгляд и разворачивается резко, направляется на выход, но прежде, чем выйти и запереть меня в комнате, бросает спокойно:

– Советую воспользоваться душем.

От тебя несет Айдаровым.

Дверь хлопает, а я беру первое, что попадает под руку, и с силой швыряю ему вслед. Статуэтка разлетается на множество мелких осколков, а я цежу все ругательства, которые только знаю.

– Нахал! Я тебе еще устрою веселую жизнь!

Дверь закрывается и щелчок оповещает о том, что я заперта. Подлетаю и дергаю увесистую бронзовую ручку.

Не поддается. Оборачиваюсь, ударяю каблуком туфли ненавистную преграду.

– Во что ты вляпалась, Ярослава?!

Оторопело рассматриваю пространство, спальня роскошна. Здесь уютно, обжито как-то. Опять смотрю на широкую кровать, накрытую атласным белоснежным покрывалом. По бокам стоят тяжелые тумбы с резным орнаментом и со светильниками.

От одного взгляда на почти брачное ложе по спине проходится холодок. Срываюсь с места, подлетаю к окну и смотрю во двор.

По периметру горят фонари, чуть поодаль возвышается стена, служащая ограждением.

– Даже если выпрыгну со второго этажа и чудом не переломаю себе ноги, перелезть через забор мне не по силам…

Выдыхаю обреченно и отшатываюсь, прячась за занавеску, когда вижу страшную монстрообразную псину, пробегающую вокруг дома.

Разворачиваюсь резко, быстро, ощущение загнанности, страха подстегивает. Ком подступает к горлу.

Сегодня утром я была готова к своей участи, добровольно шла в жены Айдарову, а сейчас…

Пальцы намертво вцепляются в разорванное платье.

Захлестывают злость, негодование и ярость на себя за то, что впервые один лишь поцелуй проклятого варвара вызвал трепет в моей груди, противоречивый, непозволительный.

Взгляд фокусируется на деревянной двери, наверняка ведущей в ванную, бросаюсь туда, хочу умыться, привести себя в чувство, но стоит только заскочить в пространство, как столбенею, увидев свое отражение в зеркале.