Наваждение Монгола

– Это конец.

Один взгляд на него и меня бросает в жар, потом в холод, грудь сдавливает клещами так, что не продохнуть.

– Не ждали?!

Спрашивает иронично как-то, зло.

Больше я не слышу ни истошных воплей рядом, не чувствую ужасающий запах копоти, я смотрю только на мужчину в черном, он словно вышел прямиком из ада и за его спиной вспышки пламени поднимаются в вмиг потемневшее небо. Как на замедленной пленке.

Даже сейчас, в окружении неразберихи и полного хаоса, он притягивает взгляд, сшибает своей харизмой.

Мужественный. Дикий. Агрессивный. Странно, но я сразу же понимаю, что именно он устроил этот ад. Я от него взгляда оторвать не могу. Он останавливает на мне свои глаза. Словно прожигая меня насквозь, обрушивая шквал какой-то непонятной неприязни, которую я ощущаю каждой клеточкой.

И понимание, что он пришел сюда именно за мной, по мою душу, и страх, безудержный, яркий, когда он произносит бархатистым голосом, почти ласково:

– Ну, привет, невеста…

Речь отказывает. Не отвечаю ничего.

Он выглядит сконцентрированным. Лицо без единой эмоции, словно робот, нацелившийся на мишень, а я все смотрю на него, не могу оторвать взгляда и его черты отпечатываются в памяти.

Убеждаю себя, что это не его невозможная харизма и обаяние, а просто я действую в своих интересах, быть может, потом, когда спасусь, я смогу дать показания, досконально описав внешность преступника, устроившего нападение.

– Будущая Айдарова, значит… – он шевелит полными, четко очерченными губами, и я просто ощущаю, как выплевывает фамилию моего несостоявшегося мужа.

Грубые черты искажаются ненавистью, янтарные глаза вспыхивают, а я как ненормальная смотрю на него, запоминаю нос с легкой горбинкой, щеки, покрытые щетиной, напоминающей отросшую бородку.

Пугающий. Мрачный. Смоляные волосы зачесаны назад, закручены в хвост на затылке по примеру якудз, лоб высокий, бровь со шрамом, виски короткостриженные.

Делает еще шаг.

Огромный мужчина смотрит прямо на меня, не замечая никого вокруг, а я начинаю машинально отползать, но громоздкое платье сейчас работает как гиря в двадцать килограммов, огромная нога медленно наступает на подол, делая мой побег невозможным.

В ужасе замечаю, что на голенище берца видна рукоять ножа.