Наследник для Шаха

Уже более мягким шагом поворачиваю, иду к лифту и именно там за углом натыкаюсь на верзилу кавказской наружности…

Мужчина, наверное, в объемах среднегабаритного шкафа и по форме такой же. Квадратный. Огромный. С ручищами-лопатами.

Мне необходима секунда, чтобы заставить себя разлепить губы.

– Доброе утро, – улыбаюсь дежурно и жму на вызов, пока мне в висок упирается цепкий взгляд-сканер, который я буквально ощущаю кожей.

Рядом появляются еще два амбала. Один страшнее другого. И я не про внешность. Просто энергетика у мужчин такая, что можно табличку писать – “Не подходи, убьет и глазом не моргнет”.

Стараюсь не думать об этом всем и терпеливо жду лифт.

Секунды сменяют друг друга, а я ощущаю, как у меня кожа покрывается потом. Липким. Сковывающим. Между бедер все тянет. Я не принимала душ и сейчас от меня может разить сексом за километр, или у страха глаза велики, но именно сейчас я слишком ярко ощущаю, что под платьем обнажена и уязвима.

Каким-то чутьем чувствую, что проницательный охранник присматривается ко мне, но так как никаких указаний относительно женщин он не получал – не трогает…

Везет, что один из новоприбывших охранников, наконец, нарушает тишину и что-то рассказывает. Язык чужой, поэтому мне остается только догадываться, о чем он говорит. И не предлагает ли прибить меня прямо здесь и сейчас.

Мужчины резко смеются. И я опять прислушиваюсь. Все тот же незнакомый язык, на котором общался Шахов.

Мягкий звук прибывшего лифта звучит спасительным колоколом. Я заставляю себя медленно войти внутрь и развернуться лицом к дверям, рука тянется, чтобы нажать на нужную кнопку, но…

– Эй… – короткий окрик верзилы заставляет оцепенеть. Упираю взгляд в подозрительного кавказца и поднимаю бровки домиком.

Надеюсь, что мой взгляд выглядит достаточно вопросительным.

– О, как раз вовремя.

В следующую секунду в меня летит полотенце, которое я машинально хватаю на ходу.

– Ты ведь белье несешь, вот это тоже прихвати, крошка. Не трудно ведь?!

Задает вопрос и темные колючие глаза лишь на мгновение меняют выражение на снисходительное.

Опять улыбаюсь и проговариваю:

– Конечно, никаких сложностей, парни, – бряцаю по кнопке и наблюдаю, как створки отрезают меня от наблюдательной охраны Шаха.