Его Уязвимость

Всегда могут найтись свидетели, которые укажут на твою вину…

Прикусываю губу, потому что директор действует жестко, чередует сладкие обещания и кнут. Проворная, ушлая крыса, которая, видно, имеет богатый опыт подобных вывертов.

Садится в свое кресло и, сомкнув ладони, поигрывает указательными пальцами.

– Мне нужен ответ, Катя.  Так я могу на тебя рассчитывать?

Внутри меня все бушует, но я не могу ничего противопоставить. Чувствую себя пешкой в партии в шахматы, которую двигают, как вздумается, подставляя под удар.

– Я вас поняла, – отвечаю тихо.

Хлопает в ладоши, опять улыбаясь сквозь пушистые усы.

– Вот и хорошо, Катенька.

Прикрываю глаза. То, на что я подписалась, это ужасно.

Димитрий Кац. Я его не знаю, но он олицетворяет собой ядовитую гюрзу и его не провести.

Как мне сохранить видимость работы на два фронта?!

Биг босс же за такое шею свернет…

Причем буквально.

Есть в его сильных руках нечто такое, что дает мне понять, что сделает.

– Забирай документы и свободна.

Нервно оправив подол платья, забываю обо всем, направляюсь к двери. Пожалуй, я еще не отошла от шока, еще не осмыслила, в какую паутину меня втянули.

– И еще вот что, Елецкая, – окрик Петровича заставляет остолбенеть у двери, на деревянных ногах разворачиваюсь и с непониманием смотрю на мужчину, – ты у гинеколога давно была?

Если бы в меня ударила прямо сейчас молния, наверное, я меньше бы удивилась, чем этому вопросу со стороны постороннего мужчины, который, по-видимому, не обременен не только понятием чести, но и морали.

– Простите? – в удивлении мои брови ползут вверх.

– Я говорю, к терапевту с гинекологом давно захаживала? Здоровая, спрашиваю?

Здорова я. Но зачем спрашивать подобное?!

– Димитрий Иванович дал строгие распоряжения относительно здоровья его личного помощника.

Просто киваю. Слов нет.

Как вышла из кабинета Петровича, я плохо помню. Просто в момент нашла себя сидящей за столом и рассматривающей темный экран дорогущего монитора.

Вся ситуация, в которой я оказалась, просто омерзительна, неприятна, а главное – я не вижу выхода.

В один миг меня обложили со всех сторон.

– Боже, Елецкая… Как ты все это разгребать-то будешь… – выдыхаю и тру лицо.

Я не могу сделать то, что от меня требует Петрович. Прикрывать чужой зад и быть инструментом в очередных махинация я не буду.

Не могу я продаться за тридцать звонких серебряников.