Его Уязвимость

– Ты послушай меня, Катенька, я плохого не посоветую, а если прислушаешься и сделаешь так, как я говорю, только выиграешь.

Мне становится нечем дышать. Ощущаю, как невидимая удавка обхватывает шею и из меня выкачивают все жизненные силы, внутри закипают слезы.

– Ну, полно. Я не терплю женских истерик. Так что плакать и пытаться разжалобить меня не нужно, тем более что на самом деле тебе выпал золотой билет в будущее, и только ты, Катерина Владимировна, решаешь, каким именно будет это будущее.

Машу головой из стороны в сторону, пытаюсь очнуться от того ужаса, в который я с каждой секундой все больше погружаюсь.

Димитрий только появился, а из-за него вся моя жизнь летит в тартарары.

Петрович двумя пальцами проводит по своим мерзким паучьим усам, он сам мне кажется пауком, который плетет свои интриги и загоняет жалкую муху в сети, опутывает по рукам и ногам. В этой игре мне не выиграть. Не тот калибр.

– Катенька, через тебя будет проходить определенная документация, и мне нужно, чтобы цифры всегда сходились, ты же столько у нас в бухгалтерии пробыла, должна понимать, о чем я.

Явно у Петровича рыльце в пушку. Меня хотят заставить прикрыть тылы. Эта мысль вызывает внутренний ярый протест, который я не высказываю. Жду откровений. Раз уж тут так разошлись, что же не дать человеку высказаться.

Петрович проходится по кабинету, убедившись, что я слушаю его. Директор становится все более умиротворенным и улыбается, как отец родной, а впрочем, я отца почти не помню и улыбку его тем более.

– Кац имеет определенные моральные устои и принципы, вернее, их полное отсутствие, Катерина Владимировна. Новый босс – зверь, имеющий определенное имя в деловых кругах. Он беспринципен и скор на расправу.

Делает паузу, многозначительно смотрит, заставляя прочувствовать каждую его фразу, каждое слово, которые летят в меня отравленными стрелами.

– У Димитрия есть определенные требования, касающиеся его помощницы. Без моей поддержки тебе не выжить. Кац опасен и женщин он не бережет.

– Так почему же, если биг босс так ужасен, вы продали ему завод и сейчас идете на подобную аферу?! – задаю вопрос и чувствую, что меня тошнит. От ситуации и от людей, которые разыгрывают свою партию, манипулируют мной подобно марионетке.

Чувствую себя жалкой игрушкой, которой жестокий мальчишка может без труда оторвать голову.

Петровичу мой выпад не нравится. Останавливается резко и взгляд темнеет.

– Катенька, ты говори, да не заговаривайся.