Его Уязвимость

– Тебе не говорили, что страх раззадоривает интерес, малышка?

И что я должна на это ответить?!

Так и хочется рявкнуть:

Зачем ты так меня смущаешь, что за игру ведешь?!

Только я молчу. Говорить сил нет. Да и я не самоубийца, чтобы провоцировать того, от кого зависит благополучие моей маленькой семьи.

К счастью, Димитрий не ждет от меня ответа. Протягивает папку, хватаюсь за краешек, не могу оторвать взгляда от зеленого болота его глаз, в которых тону. Он словно трясина. Тянет, затягивает, провоцирует.

Пытаюсь вытащить документы из крепких пальцев, но у меня не получается.

Не понимаю причин промедления, а мужчина напротив опять рассматривает меня, окидывает взглядом так, что становится жарко, испарина выступает на висках.

Он не помощницу выбирает, а игрушку, в которую будет играть, вот и оценивает по своей собственной шкале.

Я не тяну даже на процент того уровня, к которому Димитрий привык.

Мне все больше не по себе и когда я уже готова отнять свои похолодевшие пальцы от документов, он отпускает.

Проклятое ощущение, что лев забавляется со своим обедом, не пропадает и вопрос тут только в том, когда меня сожрут: сейчас или чуть позже?

– Подпиши.

Короткий приказ и Кац расставляет мощные ноги, выпуская меня из плена.

Его повадки злят неимоверно.

Возвращаюсь на свое место и пробегаюсь взглядом по англоязычному тексту. Сложно составленному, с юридической терминологией.

Мне бы время попросить, чтобы хоть вчитаться и понять, под чем я подписываюсь, но… если честно, у меня нет возможности отказаться.

Либо сделка с этим непонятным мужчиной, либо проблемы, а главное… главное – брат…

Вскидываю взгляд в сторону стола в поисках того, чем бы подписать, не кровью же, в самом деле?!

Хотя, может, вот это он и есть… контракт с дьяволом.

Черт. Прекрати, Елецкая. У тебя всегда воображение буйным было, а сейчас и вовсе с ума сошло.

Босс понимает меня без слов. Но дает не ручку, стоящую в специальном ведерке на краю стола, а тянется к внутреннему карману пиджака и через секунду передо мной оказывается золотой стилус.

Смотрю на дорогую побрякушку с именными вензелями DK.

“Димитрий Кац” – расшифровываю для себя.

Думать, что у этого мужчины есть хоть что-то не эксклюзивное, было глупо.

Ощутив холодную тяжесть золотого метала в руке, не задумываясь, ставлю росчерк на документе.   А подняв взгляд, замечаю, что Димитрий Иванович все так же внимательно смотрит.