Операция «Фейк»

Постоянно пытаются меня с кем-то сводить, знакомить, устраивать смотрины и все такое. Меня это просто ужасно достало. Типа я такой успешный бизнесмен, и такой неуспешный в отношениях.

Михаил развел руками. Он чувствовал некоторое облегчение уже от того факта, что его не послали сразу.

– Но… раз вы готовы и вкладываться финансово во все эти встречи, и проводить время вместе, почему просто не завести реальные отношения? – Татьяна внимательно наблюдала за лицом Михаила.

– Нет. Не хочу. – Михаил помолчал. – Вот втягиваться в реальные отношения у меня точно нет ни ресурса, ни времени, ни желания. Страдать, ревновать, выслушивать претензии, срываться среди ночи, чтобы успокоить или чтобы найти ананасы в шампанском, делить одеяло и все прочее. Не хочу. Я хочу, чтобы все было четко, понятно, по сути, по-деловому. На людях мы пара, в реальности просто знакомые, ну или может быть друзья, если так получится.

– Это все причины? – Татьяна вопросительно смотрела на Михаила.

Он не понимал. – Эээээ… Что вы имеете в виду?

– Ну ладно, – Татьяна хихикнула, прикрыв рот рукой, и тут до Михаила дошло. – Неееет! Это не про нетрадиционную ориентацию, если вы это имеете в виду! Ориентация у меня самая обычная, и скрывать отношения с другом я не планирую.

Ему вдруг стало очень смешно, и Татьяна в ответ тоже заулыбалась.

– Хаххаха, ой не могу, мне даже в голову не могло прийти, что вы имеете в виду.

– Хорошо-хорошо, простите. – Татьяна смотрела чуть смущённо. – А что насчет женщин? Наверняка они у вас есть.

– Мда… – Михаил сделал кислое лицо: – Есть одна мадам, которая меня, можно сказать, преследует. Однажды, несколько месяцев назад, я был… мягко скажем, нетрезв, и зачем-то поехал к ней. Если честно, я не помню, что было, и, судя по моему состоянию, думаю что ничего. Но она до сих пор мне звонит, и пишет, и иногда даже является в офис.

– А почему именно 6—8 месяцев? Это привязано к какой-то конкретной дате?

– Да нет, не привязано, – Михаил пожал плечами. – Просто это период, когда все точно поверят, что отношения есть, и дальше можно будет еще столько же делать вид, что я страдаю от разрыва, и опять-таки никто не будет ко мне приставать.