Зверь

 – Ужасно есть хочу.

Она не знала, как обозначить своё эмоциональное состояние и как донести до Трэвиса свои решения. Он увлеченно что-то рассказывал ей, а Эллен изредка кивала и вставляла междометия, старательно притворяясь, что ей интересно. Глухая апатия расползалась внутри, словно тяжёлая туча с градом и снегом. Эллен чувствовала себя полой куклой, которая не умеет ни плакать, ни радоваться. Она словно застыла в перманентном состоянии безразличия ко всему живому, и это пугало её больше, чем мысль, что у неё больше никого не осталось.

– Нам нужно поговорить, – Трэвис прервал непринужденную беседу. Его тон стал серьёзным.

– Да, ты прав, – Эллен отодвинула остатки ужина и взглянула ему в глаза.

Пауза затянулась. Трэвис явно нервничал, и Барр решилась первой взять слово.

– Нам нужно разойтись окончательно, Трэвис.

– Ты выйдешь за меня?

Они сказали это одновременно, и только сейчас Эллен ощутила, как тихо стало вокруг. Посетители смотрели только на них, в дальнем конце зала послышались жидкие аплодисменты, которые никто не поддержал, потому что Эллен молчала.

Словно из ниоткуда перед ними возникли два скрипача и заиграла их песня, под которую они танцевали на выпускном и под которую впервые поцеловались.

Эллен прикрыла глаза ладонью. Хотелось провалиться сквозь землю – фееричное расставание под оркестр с пятью десятками свидетелей не было в её планах. Трэвис изумленно смотрел на неё, сжимая в кулаке бархатную коробочку, которую так и не успел открыть, и Эллен почувствовала, как внутри нарастает волна раздражения.

Прозвучали последние аккорды и музыканты замерли у их столика, ожидая ответа. Их лица сияли.

– Вы закончили?

Эллен взяла сумочку и бросила на столик пару купюр.

– На чай.

Она так резко поднялась со стула, что ножки оглушительно царапнули пол, привлекая к ней ещё больше внимания. Не поднимая взгляда, Эллен бросилась прочь из зала. За секунду до того, как за ней закрылась дверь, она услышала, как возобновился звон столовых приборов, и снова заиграла музыка, будто ничего не произошло.

Зажигательным латино оркестр стремился сбить неловкость, повисшую в зале гробовой тишиной, но гости ещё долго обсуждали этот провал за бокалом вина. Барр была уверена в этом.

От злости у неё дрожали руки, Эллен никак не могла выудить из сумочки ключи от машины. Она злилась на Трэвиса за его глупость – спустя всего два месяца после смерти родителей замужество было последним, о чём она думала. Она вообще об этом не думала.