Зверь

Сейчас их почти нет, но однажды – мне лет десять было – волки загрызли всех собак на территории. С тех пор это меры предосторожности.

Он зашёл в подсобку и щелкнул несколькими реле. В прихожей и котельной зажглись тусклые пыльные лампочки.

– Вот здесь регулятор мощности, если замёрзнете – прибавите тепло.

Адам тщательно и терпеливо пояснял ей назначение каждой кнопки, индикатора и реле в электрощитке и на бойлере, но слова пролетали мимо, превращаясь в массу непонятных слов. Дома они с матерью никогда не совалась ни в подсобку, ни в подвал: отец считал, что обеспечение комфорта своих женщин только их с Нэйтом дело, а в отелях и на съемных квартирах, где она жила в последние семь лет, думать об этих вещах не приходилось совсем.

Но сейчас, когда в этих знаниях появилась жизненная необходимость, Барр не могла сосредоточиться на объяснениях: дикие волки и разодранные глотки собак стояли у неё перед глазами алыми пятнами. Ей живо представлялось, как хищник лезет в окно, которое забыли запереть на ночь, и от одной этой мысли хотелось по-детски вцепиться Адаму в рукав и умолять его остаться.

Бишоп двигался в тесной подсобке, как тот огромный тягач на мелком пятачке парковки: ему было тесно, низкий потолок давил на макушку, а широкий разворот плеч не вмещался в бетонную коробку помещения и с каждым движением задевал пыльные серые стены. Эллен не понимала его, но что-то внутри против воли жаждало расставить все точки над i, иначе она просто не сможет заснуть.

– Почему вы делаете это?– Адам непонимающе взглянув на неё и Эллен уточнила вопрос.

 – Вы чётко дали мне понять, чтобы я проваливала отсюда.

– Нет, это не так, – наклонив голову, чтобы не удариться об косяк, Бишоп вышел из подсобки.

Эллен заметила, что он всё ещё был в рабочем комбинезоне, надетом поверх рубашки в клетку, и на нём снова не было куртки, словно холод поздней осени не брал его. Но даже эта синяя, потертая ткань не скрывала мощи и стати его фигуры, и Эллен неотрывно смотрела на его длинные, красивые пальцы, когда он доставал из кармана ветошь, чтобы вытереть руки от масла и пыли.

Во рту становилось сухо, а сердце застучало где-то в висках, заглушая посторонние звуки. Эллен невольно сделала шаг назад. Эта вынужденная близость путала ей мысли, и ей не нравилось то, как её тело на эту близость откликалось.

– Я не хотел бы, чтобы вы здесь задерживались, Эллен. – Он стоял напротив неё, опустив глаза, и не спешил отвечать, будто подбирал верные слова. – Вы хорошая девушка.