Зверь

Он пропал семь лет назад, он работал у вас. Вы видели его? – Эллен, взбудораженная этой новостью, завозилась на сиденье и полезла в сумку. – Я сейчас фото покажу.

Её словно окатили ледяной водой. Барр замерла и перестала дышать, когда поняла, что оставила папку с документами на заднем сиденье и на нервах просто забыла о ней.

– Нам нужно вернуться немедленно! – она почти кричала, но Бишоп лишь виновато пожал плечами.

– Не выйдет. Горючего не хватит. Далеко уехали.

– У меня канистра бензина. Разворачивайтесь.

– Здесь дизельный движок, – он лишь улыбнулся, продолжая спокойно вести автомобиль вперёд. – Не волнуйтесь. Заберем вашу машину сразу, как рассветет, и я отведу вас к хозяину, расскажете ему про брата.

Эллен не осознавала, что говорит в приказном тоне и Бишоп ей ничем не обязан, скорее напротив, он мог бы бросить её одну с этим её столичным гонором, и она бы ночевала в машине в обнимку с этой чёртовой папкой. Эллен на его месте так и поступила бы, но Адам был на удивление терпелив.

– Извините меня, – она почувствовала жгучий стыд за своё истеричное поведение и за свою забывчивость. Отвернувшись к окну, Эллен наблюдала, как мелкие дождинки разбиваются о стекло, утаскивая с собой вниз мелкий мусор и пыль. К боковым зеркалам прибилась сырая листва, рытвины под колёсами грузовика ощущались всё сильнее, и Барр поняла, что переоценила себя и совершила опрометчивый поступок. Если бы не Бишоп, скорее всего, она никогда бы не выбралась отсюда.

– Я понимаю ваше состояние.

Не стоит, – отозвался Бишоп, и Барр почувствовала на себе его взгляд. – Откуда вы? К нам нечасто приезжают с Большой земли.

Она посмотрела на него. В его светлых глазах читалась искренняя заинтересованность и добродушие, а не просто желание забить звуками неловкую тишину. Но Эллен не представляла, что ответить на его вопрос.

– Откуда? Я… я уже не знаю, – дом в Берлингтоне выставлен на продажу, своим она так и не обзавелась. Почти всем её домом был самолёт, а имуществом – чемодан, ноутбук и машина.

Ни камина, ни семейных фото в разных рамках, ни собаки во дворе – всё это осталось в далёком детстве, и, казалось, было вовсе не с ней. У неё словно отрезали корни, и теперь ветер носил её по земле, как перекати-поле. Эллен давно смирилась с этим, но не стала счастливее.

– Понимаю. Это трудно. Когда вдруг остаёшься один на один с собой и понимаешь, что ни черта не понимаешь. Ни кто ты, ни где твоё место.