Падение 3. Когда охотник становится жертвой

– Пидарас ты, Рори, – изрекает Диего охрипшим голосом, усаживая свой зад обратно на диван. Рори молчит. Коул смотрит на Гарсию сверху вниз, презрительно, как на дерьмо, в которое досадно так вляпался на улице.

Как же ему хотелось позволить брату убить его прямо здесь, но сесть из-за этой мрази он ему не позволит. Сам разберётся. Обычными методами.

– Сумму озвучь, – повторяет Коул, когда они остаются наедине.

– Двести двадцать кусков, – выхаркивает Гарсия вместе с кашлем. – И десятку мне лично.

– С хуя?

– Херово она дела ведёт, – Диего, держась за горло, пытается откинуть голову, но снова сгибается пополам от боли, – просрочки у неё, заебался свои за неё вносить.

– Десятку свою сам себе прости. Я вообще тебя предупредить пришёл, чтобы по чесноку и по понятиям. Чтобы ты потом не говорил, что я, как сука, втихую, – Коул чуть склоняется к нему, глядит прямо в глаза, чтобы тот понял, насколько всё серьёзно. – Я тебя и твою шайку скоро прикрою начисто, хочешь жить, вали нахуй подальше за железку.

– Да отсоси, – Гарсия смачно сплевывает кровь прямо на стол, не сводя с Коула глаз.

– Не говори, что не предупреждал. «Приход» теперь под «Хантерами», чтобы я тебя там не видел, усек?

– Вот только карточный долг это святое. Скажи уёбку этому, что баба его не жилец, если бабло зажопит, – хрипит ему в спину Гарсия, но Коул не оборачивается. Война объявлена, и первая задача в ней – доехать до «Логова», не нарвавшись на наспех организованную засаду.

От Кайла приходит смс.

«Жду в машине»

Выходя из зала, Коул видит ярко-алый всполох в толпе, похожий на волосы Риты.

Глава 2. На чистую воду

– Может, ты лицо попроще сделаешь?

Александра ничего не отвечает, только отворачивается, чтобы господин директор её лицо не видел вообще. Лицемеры хоронят лицемера, как интересно.

Если бы Александре Маккормик сказали что она станет ненавидеть мужчину, с которым собиралась создать семью лишь за то, что он нравится её отчиму, она бы рассмеялась. Она не представляла, как сильно Джон Беккет станет похож на него. Теперь же глядя на гроб, укрытый флагом, на скорбящую толпу в парадной форме, на его рыдающую мать с орденом «посмертно» в трясущихся руках, Сандра чувствует облегчение. И даже совесть не мучает.