День 21. Книга первая

Глава 2

Ровно в 6:00 сирена оповестила нас об окончании комендантского часа.

Я привыкла просыпаться за десять минут до неё и лежать в постели в тревожном ожидании этого резкого, пронизывающего до костей звука. Я натянула одеяло до подбородка, у меня жутко замёрзли ноги. Уже два года я спала в постели одна, но до сих пор не могла привыкнуть к ледяным простыням – одной меня не хватало, чтобы их нагреть. Живот сводило судорогой – осталось несколько секунд. Я прижала к ушам ладони и зажмурилась…

«– Фло, я же просил тебя не добавлять базилик в рагу.

Вилка лязгнула о тарелку, этот мерзкий звук заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и, по привычке вытерев руки фартуком, взглянула на Патрика. Он смотрел куда-то перед собой, на лице его вздулись желваки. Я ещё не успела толком испугаться, но уже ощутила острый укол вины – она стала моим безусловным рефлексом.

– Прости, я забыла…

– Опять забыла? Фло, ты стала часто забывать, у тебя что-то с памятью?

Я судорожно пыталась вспомнить, что я ещё забыла.

Но как я могла вспомнить то, что забыла? Это же невозможно. Бред, просто бред…

– Извини, наверное… да, видимо, я прослушала.

– Всё, что касается меня, Фло, ты постоянно пропускаешь мимо ушей. Тебе плевать на меня?

– Нет, не плевать.

– Я два раза говорил тебе про чёртов базилик, и вот он снова в моей тарелке.

Такой Патрик пугал меня. Он не повышал голос, но его слов, интонации и взгляда, было достаточно, чтобы заставить меня вытянуться в струнку, опустить голову и отвечать, чеканя слова, будто на допросе.

Я убеждала себя, что это у него профессиональное и не имело ко мне отношения, но страх от этого никуда не девался.

– Прости, Патрик, я правда забыла.

– Или просто не хотела помнить? Ты всегда думаешь только о себе. О себе и своей работе. Зачем тебе вообще семья, Фло? Наверное, тебе проще было бы жить одной, правда?

Пока он говорил, я всё глубже уходила в себя. Надо мной словно вырастал войлочный кокон, сквозь который не проходили звуки.

Я представляла, что между нами зеркало, и агрессия Патрика, ощутимая почти физически, словно занесённый для удара кулак, отскакивает от поверхности и не касается меня. Но чем глубже я уходила в себя, тем сильнее Патрик распалялся.

В его словах была скрытая угроза. Вопрос, который не подразумевал ответа, потому что сам был ответом, вгонял меня в панику. Я любила так сильно, что стала ненавидеть себя за то, что не способна выполнить простейшую просьбу.